— Я устроилась мистиком в вашем мире, но с каждым днём моя магия слабела. Оторванная от Островов, я словно была отрезана и от собственной магии тоже. Я отчаялась и была готова попробовать что угодно. Смертный мир голодает по магии, но, если знаешь, где искать, можно найти нужных людей. Я пошла к гадалке и попросила указать мне путь, и она сказала, что дорога назад — «через крюк».
Она подходит к окну и делает глоток вина.
— Сначала я не поняла. Что это вообще значит? Месяцами я искала, анализировала и изводила себя. Пока однажды на пороге не появился мужчина и не попросил меня проучить его непослушного сына. Мужчину звали Уильям Х. Крюк.
Я подозревал, что её история приведёт сюда, но всё равно, услышав имя отца после стольких лет из чужих уст, а не из моих, я ощущаю, как поднимаются все подавленные воспоминания о нём.
Я ненавидел этого человека и любил его одинаково. Я упорно добивался его уважения. Ещё упорнее старался соответствовать его стандартам. Но этого никогда не было достаточно. И, думаю, где-то глубоко внутри я знал: какие бы ни были эти стандарты, до них невозможно дотянуться, потому что они всё время смещались, всё время менялись.
Ведьма продолжает:
— Это была монетка: Уильям или Джеймс, — она наклоняет бокал в мою сторону, — были теми, о ком говорила гадалка, так что я рискнула и выбрала тебя. Твой отец хотел, чтобы я тебя исправила, но мне просто нужна была карта. Поэтому, используя то малое, что у меня оставалось, я отдала тебе часть себя, самую важную часть: свою магию.
Я машинально опускаю взгляд на порез на руке, теперь уже покрытый чёрной коркой.
— Однажды ты вышел в море и не вернулся, — говорит она. — Потому что, разумеется, ты буквально споткнулся о Семь Островов, когда я десятилетиями искала к ним путь. Но как только ты оказался там, мне оставалось лишь выследить мою магию и последовать за тобой, — она разводит руки. — Вуаля. Я дома. Но чего я не учла, так это того, что ты оплодотворишь Дарлинг, и ребёнок Дарлинг даст силу и своей матери тоже.
У меня отвисает челюсть.
Это объясняет способность Венди исцелять. И это поднимает вопрос: передавалась ли эта сила постоянно по семейной линии? Есть ли у Уинни Дарлинг какая-то сила, унаследованная от Мифотворцев?
Я делаю ещё глоток вина, чтобы унять нервы. Это слишком многое, чтобы переварить.
— Теперь ты здесь, — говорю я ведьме. — Чего ты хочешь от Эверленда?
Она улыбается.
— Тот Миф, о котором я тебе говорила? Тот, что изгнал меня? Он теперь мёртв. Новый Миф правит, и планы уже приводятся в действие. Я всего лишь шестерёнка в этой схеме.
— Кровавый ад.
— О да, капитан Крюк, — говорит она и салютует мне бокалом. — Будет кроваво, это уж точно.
Мне нужно найти Рока и рассказать ему, что я узнал. Мне нужно спасти Венди, прежде чем Мифотворцы превратят весь этот двор в поле боя.
Я ставлю бокал на один из столиков и направляюсь к двери. Но от резкого поворота у меня начинает кружиться голова. Сначала я думаю, что это от недосыпа или, возможно, от голода. Но даже когда замираю, это не проходит.
Шаги ведьмы приближаются. Я спотыкаюсь, подаюсь вперёд, врезаюсь в стол. Бокал качается, потом опрокидывается, и когда жидкость капает на пол, я замечаю, что она в крапинку чего-то зелёного.
У меня подламываются колени, и я падаю на пол.
— Прости, капитан Крюк, — ведьма приседает рядом со мной. — Я хочу вернуть свою магию, если мне предстоит помочь Мифотворцам захватить все семь островов.
Я проигрываю этот бой.
Тео знает меня лучше остальных стражников. Он парирует каждый мой приём, и когда его кулак прилетает мне в челюсть, рот наполняется кровью, в глазах мигают звёзды. Сила удара разворачивает меня, и я валюсь на камень на колени.
Вставай! — ору я на своё ноющее, измученное тело. Вставай!
— Венди. Венди. Венди, — Тео цокает языком, лениво приближаясь. — Я правда надеялся, что ты облегчишь себе жизнь.
— Кто тебе заплатил, Тео? — я вскакиваю на ноги. — Ты разве не понимаешь, что им нельзя доверять?
Он улыбается. Его зубы покрыты водянистой кровью.
— Может, ведьме доверять нельзя, но она уже дала мне вдвое больше, чем ты, золотом. Ты правда думала, что я поверю тебе, когда ты сказала, что выйдешь за меня, как только старик умрёт? Мне легко было согласиться на ведьму, когда она предложила мне это.
— Какая ведьма? О чём ты говоришь?
— Марет, — наконец говорит он. — Марет и есть ведьма.
Невеста Хэлли? Это не похоже на правду. Она такая тихая. Такая робкая.
Но, разумеется, если подумать, разве это не идеальный способ прятаться на виду?
Боже, какая же я была слепая. Слишком сосредоточенная на собственном горе, чтобы заметить, что прямо у меня перед носом кто-то плетёт интриги.
— Чего Марет хочет? — спрашиваю я, пока Тео кружит вокруг в туннеле. — Что она с этого получит?
— Власть, — признаётся Тео и бросается на меня.
Он обхватывает ладонью моё горло и вдавливает меня в стену. Когда я ударяюсь о камень, от силы удара у меня вышибает воздух и боль пронзает рёбра.
Я задыхаюсь от нехватки кислорода.
Тео вырывает кинжал из моей хватки и разворачивает его против меня.
Всё ещё хватая воздух ртом, я останавливаю его, выставив предплечье поперёк, перед его рукой.
Но мне не хватит сил долго драться с ним врукопашную.
Остриё кинжала подбирается всё ближе и ближе к моей груди.
Тео стискивает зубы, продавливая вперёд.
Если он ударит, он пронзит мне сердце, и я умру. Я уже не совсем понимаю, за что борюсь, но я знаю, что умирать не хочу.
Выход один.
Я должна контролировать исход.
Я опускаю стойку, сползая вниз по каменной стене и одновременно ослабляя блок против Тео.
То, что я убираю сопротивление, застаёт его врасплох, и кинжал с силой уходит вперёд, попадая мне в плечо вместо сердца.
Он рычит от злости, но звук далёкий, будто я под водой.
Боль почти невыносима.
Она прошивает плечо, идёт по шее, отдаётся вибрацией вниз по позвоночнику.
Рот складывается в крик, но звука не выходит. Боль украла весь воздух из моих лёгких.
И лишь спустя несколько секунд, когда в меня всё-таки просачивается вдох, сквозь губы прорывается воющий визг.
— Заткнись нахуй, — говорит Тео и отводит руку назад, чтобы