Естественно, ему это не удается. На следующий день, как только он выходит из дома, его задерживают. Патруль требует предъявить удостоверение личности. Со странным смешанным чувством паники и покорности Санчес Масас понимает, что он пропал. Словно желая в молчании проститься с жизнью, он в течение неимоверно долгой секунды колеблется, осматривается и замечает, что в этот ранний час — нет еще и девяти — все магазины на улице Монтера открыты, а тротуары запружены гудящей, спешащей плебейской толпой, и нещадное солнце обещает, что очередной день нескончаемого лета будет душным. В этот момент мимо проезжает грузовик, ощетинившийся винтовками и набитый членами Всеобщего союза трудящихся, выкрикивающими воинственные лозунги. Они направляются к линии фронта в горах Сьерра-де-Гвадаррама; кузов грузовика исписан аббревиатурами и именами, среди которых — имя Индалесио Прието, только что назначенного министром военно-морского флота и военно-воздушных сил в только что сформированном правительстве Ларго Кабальеро. И тогда Санчесу Масасу приходит в голову отчаянная идея: он говорит солдатам, что не может никак подтвердить свою личность, поскольку находится в Мадриде инкогнито с миссией, лично порученной ему министром флота и ВВС, и требует немедленной встречи с последним. Патрульные сбиты с толку, терзаются подозрениями, но все же решают отвести его в Главное управление безопасности, чтобы проверить эту нелепую байку; там Санчесу Масасу после изнурительных бюрократических процедур удается переговорить с Прието. Тот входит в положение Санчеса Масаса, советует ему укрыться в чилийском посольстве, сердечно желает удачи и в память о старой африканской дружбе приказывает немедленно его освободить.
В тот же день Санчес Масас проникает на территорию посольства, где остается на следующие полтора года. От этого затворнического периода сохранилась одна фотография: наш герой стоит в центре группки попросивших убежища, среди которых писатель-фалангист Самуэль Рос: их восемь, все оборванные, небритые и словно чего-то ожидают. Одетый в некогда, видимо, белую блузу Санчес Масас — семитский профиль, толстые очки, широкий лоб — элегантно облокотился на стол, на котором только пустой стакан, кусок хлеба, кипа бумаг или блокнотов и какая-то бедняцкая кастрюлька. Он читает, а остальные слушают; текст известен — это отрывки из романа «Роза Крюгер», который Санчес Масас начал писать внутри посольства, чтобы скрасить дни заточения и немного развлечь товарищей по несчастью. Опубликован он был, в неоконченном виде, только пятьдесят лет спустя, когда автора уже давно не было на свете. Это, несомненно, лучший роман Санчеса Масаса и вообще хороший роман, странный, как будто вневременной, написанный в византийской манере человеком, обладавшим вкусом и чувствительностью художника-прерафаэлита, европоцентристом по призванию, патриотом и консерватором по убеждениям; точная, кристальная, окрашенная меланхоличной чувственностью проза, повествующая о борьбе внутри главного героя двух универсальных, по мнению автора, начал — дьявольского и ангельского — и финальной победе последнего, воплощенного в donna angelicata [18] по имени Роза Крюгер. Удивительно, что Санчес Масас сумел уединиться в шумном и перенаселенном посольстве и написать книгу, но совсем не удивительно, что плод этого уединения старательно избегает упоминания драматических обстоятельств, в которых он был зачат: излишне было бы добавлять к трагедии войны повесть о трагедии войны. Волновавшее многих читателей несоответствие между воинственными фалангистскими идеями Санчеса Масаса и его аполитичным, эстетским литературным творчеством перестает казаться таковым, если мы примем, что это два противоположных, но логично связанных способа выразить одну тоску — тоску по отмененному, несбыточному, выдуманному райскому миру, по надежным старорежимным иерархиям, навсегда сметаемым безжалостным ветром истории.
Время идет, бойня усугубляется, страна все глубже погружается в пучину отчаяния, ситуация с укрывшимися в посольствах становится в республиканском Мадриде критической, никто не знает, когда может случится нападение, и любой, у кого есть хоть какая-то реальная возможность бежать, готов рискнуть, лишь бы обрести шанс на безопасность и не сидеть взаперти, ожидая неизвестно чего. Так поступает, в частности, Самуэль Рос: в середине 1937 года он бежит в Чили, откуда вернется во франкистскую Испанию только через год. Вдохновившись успехом Роса, осенью 1937-го Санчес Масас тоже предпринимает попытку побега. Помогают ему некая проститутка и сочувствующий Фаланге юноша, чья семья, знакомые Санчеса Масаса, владеет (или раньше владела) транспортным предприятием. План состоит в том, чтобы добраться до Барселоны, обратиться за помощью к пятой колонне и через нее выйти на сети вывоза, подпольно переправляющие людей через границу с Францией. Потихоньку начинается осуществление плана: несколько дней подряд Санчес Масас, заваленный гнилыми овощами, в компании проститутки и молодого фалангиста трясется в кузове грузовика по второстепенным и проселочным дорогам, преодолевая шестьсот километров до Барселоны. Чудом они проскакивают все посты и добираются до места назначения без потрясений, если не считать проколотой шины и перепугавшего их до смерти не в меру любопытного пса со слишком тонким нюхом. В Барселоне путники разделяются, и Санчеса Масаса, как и было уговорено, принимает юрист, член ХМБ [19], одной из многочисленных разрозненных фалангистских группировок, действующих в качестве пятой колонны. Участники ХМБ дают Санчесу Масасу отдохнуть пару дней, а потом предлагают принять командование и в качестве человека № 4 в самой Фаланге собрать воедино все кружки пятой колонны, чтобы силой партийной дисциплины принудить их к координированным действиям. Вероятно, у Санчеса Масаса не было иных устремлений, кроме как перебраться с республиканской территории на франкистскую, и он осознавал, что не способен к активной деятельности, поэтому предложение застает его врасплох. Он решительно отвергает его, оправдываясь тем, что совершенно незнаком с обстановкой в городе и местной пятой колонне, но члены ХМБ, столь же юные и горящие, сколь и неопытные и к тому же ожидавшие приезда Санчеса Масаса, словно манны небесной, настаивают, и ему ничего не остается: он соглашается.
В последующие дни он встречается с представителями разных группировок, и однажды утром, а именно 29 ноября 1937 года, по дороге в «Иберию», бар на одной из центральных улиц, владелец которого симпатизирует фалангистам, его задерживают агенты СВИ. Дальше версии происходившего разнятся. Кто-то утверждает, будто падре Исидоро Мартин, бывший учителем Санчеса Масаса в Королевском колледже Марии Кристины в Эскориале, напрасно просил за него Мануэля Асанью, еще одного своего ученика в этом заведении. Хулиан Сугасагойтиа, которого Санчес Масас после войны безуспешно пытался спасти от расстрела, пишет, что предлагал председателю Совета министров Негрину обменять его на журналиста Федерико Ангуло, а Асанья намекнул, что лучше бы — на некие компрометирующие рукописи,