Двадцать одна минута до битвы с драконом.
Плут. Будет ли он хитрить с темой? Пытаться ответить не на тот вопрос, который я задаю? Не будет. Потому что темы нет. Нет того, что он мог бы понять как-то по-своему, по крайней мере, сделать вид. Я его тема. А он моя.
Двадцать минут до битвы с драконом.
Кто там дальше? Крикун? Нет, не будет. Думаю, что не будет. Я бы не стал. Не тот день, чтобы превращать нашу битву в ток-шоу. Да и, как мы помним, крикуна победить на самом деле не трудно. Просто не поддаваться на провокации. Сомневаюсь, что Вальтер читал все, что отправлял нам учитель, но если бы читал, то узнал бы, что в шестом веке до нашей эры в санскритском тексте уже описали его тактику. Вада – хорошая дискуссия. Джалпа – плохая с подлыми приемами. И Витанда – спор ради спора, крики ради криков. И вообще Витанда звучит круче, чем Вальтер.
Девятнадцать минут до битвы с драконом.
Лжец. Ни он, ни я. Быть может, Карина в этот раз. Но не мы. Никто из нас не будет бросаться дерьмом. Победа в этой битве должна быть чистой, честной, благородной. Возможна ли такая победа с обоюдной неприязнью? Дают ли минус на минус плюс в реальной жизни?
Восемнадцать минут до битвы с драконом.
Других вариантов нет.
Направьте штык.
И я осилю парапет.
Не нужно выстрела ружья,
Я спрыгну сам на небеса.
Семнадцать минут до битвы с драконом.
Есть ли действительно во всем этом высшая цель? Или все это были сказки учителя? А может, не сказки. Выдуманная реальность. Чего мы с Джамалом добиваемся? Кого спасаем? Что меняем? Американский легендарный тренер по дебатам писал, что цель дебатов – посеять в зрителях идею, которая затем произрастет во что-то значимое. Что только таким должен быть настоящий спор. И, к сожалению, признал, что чаще побеждает та сторона, которая производит конкретный звонкий эффект. Но рано или поздно звон уйдет, а эффект растворится, а значит, спор был пустым. Идея, рожденная в настоящих дебатах, будет жить вечно.
Какая у нас высшая цель с Джамалом сегодня?
Шестнадцать минут до битвы с драконом.
А каким будет приз? Что бы получил я? Слава? Что бы получил он? То же самое, видимо. Но люд за него. Люд за хорошего парня. За того, кто вчера доказывал на этой сцене существование Бога. Я бы попытался опровергнуть это, но маме такое не понравится. Вдруг она после смерти увидит эту сцену. Ей будет обидно.
Пятнадцать минут до битвы с драконом.
Половина позади. Здоровый спор рождает истину. Уоррен Баффетт нанимал профессионалов и предлагал им устроить настоящие дебаты в рамках объекта его финансового интереса. А затем решал, инвестировать миллиарды во что-то или нет. Этот парень относится к дебатам серьезно.
Четырнадцать минут до битвы с драконом.
Смешно. Проблема лучших мастеров дебатов в том, что в обычных семейных спорах их профессиональный скил сводится к нулю. За последний месяц я спорил с мамой раз пять точно. И никогда, ни разу не смог применить ничего из того, чему научился. В реальной жизни, на кухне дебаты не работают. В реальной жизни никто никого не слышит. В реальной жизни ты будешь проигрывать, потому что твои доводы не стоят ничего. Будь ты трижды чемпионом мира по дебатам, для бабули ты просто внучок с длинным языком.
Тринадцать минут до битвы с драконом.
Спорить надо. Надо уметь спорить. В реальном мире все спорят. Все конфликтуют. Ты должен уметь с этим справляться, должен уметь держать удар. Если ты не споришь, то у тебя нет собственного мнения. Ты отказываешься его иметь. Без мнения ты никто. Ты пустота. Ты – я.
Двенадцать минут до битвы с драконом.
Что я тут делаю? Зачем я пришел? Хоть кто-нибудь в зале за меня? Смотрю на их лица. Даша хочет быть за меня. Но ее отец не дурак. Видел много таких. Наверное, я и вправду опасный. Нестабильный. Одинокий. Одиночество сводит с ума и убивает. Это я знаю. Точнее, подозреваю. Мне хватает страха остаться в этом мире одному, без мамы, чтобы понемногу сходить с ума.
Я так и не дочитал «Мартина Идена», но, судя по косвенным признакам,
Иду по его стопам.
Остался огрызок книги.
Остался огрызок меня.
Одиннадцать минут до битвы с драконом.
Как-то странно на меня подействовали дебаты. Во всех теоретических книгах этот процесс поиска истины, осмысления и доказывания описывается как способ упорядочить тот шум, тот хаос, беспорядок внутри головы ритора. Но мне кажется, что в моем случае все наоборот. Если греки в своих умозаключениях пытались отыскать истину и тем самым успокоить свои сердца, то я лишь пытаюсь загнать все в черепную коробку, создать давление и выстрелить из своего рта лучом темной энергии. Прожечь оппонента. Стать победителем, назначить себя правым. Победителем. Победители пишут историю. Нет. Мы ее уничтожаем. И затем смотрим на это выжженное поле, киваем и говорим: я придумал это утверждение, и я его утвердил. Для всех вас. Мертвых.
Десять минут до битвы с драконом.
Проблема батлов, дебатов, споров, конфликтов, общения, дружбы и уважения в том, что приходится слушать. Надо слушать то, что говорит человек, стоящий напротив. Иногда не получается просто участливо кивать, задумчиво смотря в его глаза. Я всегда так делал. Но бывает такое, что защитная система дает сбой. Когда собрался слушать, а вместо этого начал слышать, по-настоящему. Тогда появляется вероятность, что он достучится до тебя, притронется к сердцу, заставит сомневаться в позиции, в чувствах, в себе. Слушать человека, стоящего напротив, – это риск. Риск получить идею, которая разрушит все то, на чем держался твой мир.
Нельзя слушать Джамала. У него есть ключик. Он мне дорог, а это значит, тот запертый в шкафу внутри меня захочет его услышать.
Девять минут до битвы с драконом.
Проблема «Светлой стороны» в том, что, если ваш благородный спор вываливается за ограждение и вы с оппонентом переходите на личное, несмотря на то что это интересно, в целом спор становится ненужным. Сгоряча вы забываете о том, что тренировались, готовились к другому, у вас были план, стратегия, тактика. Вы понимаете, что облажались. И если способны осознать это, возвращаете спор на дебатные рельсы за оставшееся время.
Плюс «Темной стороны» в том, что