– Задание первое: опиши происхождение человека.
Задумавшись, я отвечаю:
– В жилах Карины течет кровь благородных семей. Ее прекрасная мать русских кровей, а от… а отец был частично кавказских корней. Он был военным. И был героем.
Едва кивнув, будто принимая мои слова, она продолжает:
– Расскажи о поступках, в которых выделяются сильные стороны этого человека.
– Она поддерживала и помогала мне с момента, как мы познакомились. Она давала советы и мне, и всем остальным. Она берет на себя ответственность там, где лажает вся наша группа. Она прикрывает всех, кто ей дорог. Она бьется за нас на дебатах и бьется за себя на «Темной стороне». Я не знаю никого и ни разу не слышал ни от кого, чтобы о ней хоть как-то плохо высказывались. Ее репутация безупречна.
– Выгодно сравни с кем-либо, чтобы твоя похвала звучала еще громче.
– Ни одно из выдуманных божеств греков и римлян, ни один миф в мире не сравнится с Кариной. С ее умом и красотой. Ни одна мисс мира с ее слезами о желании мира всему миру не сравнится с искренним желанием Карины помочь каждому, кто нуждается в помощи. Если бы Карина стала президентом… первой женщиной-президентом, именно она и только она остановила бы все войны в мире… Или завоевала бы весь мир.
Завершив, я жду следующее задание, но Карина молчит. Вижу в ее глазах… если бы это были дебаты, я бы сказал, что сделал самое главное: доказал оппоненту свою правоту. Сделал так, чтобы мои слова проникли в него. Живут в нем. Глаза Карины говорят о том, что она теперь беззащитна. Маска идеальной девушки спала.
– Что дальше? – спрашиваю я, зная, что и она теперь поняла, насколько я утонул в ней. Что мне уже не помочь.
– Опиши ее воспитание, ее образование в творческом мастерстве…
– Карина – самый воспитанный человек, которого я знаю… хоть по роду деятельности в дебатах ей приходится надевать маску жестокого… нет, жесткого и умного противника, и в этом статусе она смертоносна. Я не встречал более образованного в этом возрасте человека. Она не просто умна. Карина мудра, и ее мудрость иногда пугает. Она будто старше всего своего поколения. Ее понимание этого мира удивляет. Иногда создается впечатление, что ты знаешь все наперед. И я могу слепо следовать любому твоему совету. Я ничего не знаю о твоем творческом образовании, видимо, оно имело значение для греков и римлян, но мне кажется, что ты разбираешься абсолютно во всем, что бы мы ни обсуждали. За что бы ты ни взялась, ты сделаешь из этого произведение искусства, и, если ты завтра напишешь книгу, уверен, ее будет читать весь мир.
…
– Что-то еще?
Всхлипнув, она продолжает:
– Хватает. Дальше не то, что мне нра…
– Что еще? – не отступаю я.
Она молча смотрит на меня, затем отворачивается и говорит:
– И в самом конце… заверши речь словами о том, что все должны быть похожи на человека, которому адресован твой панегирик.
– Ты сама все сказала. Мир был бы другим, если бы все были похожи на тебя. Мир был бы лучше. Ты идеальная. И мир был бы такой же.
Всхлипывая, она мотает головой. Вытягивает улыбку и говорит:
– Я совсем не такая. Ты просто влюбился. Поэтому дорисовываешь мне черты, которых у меня нет. Почитай об этом.
Я подаюсь вперед, чтобы ее поцеловать, и она будто на мгновение делает то же самое, а затем отворачивается.
– У меня есть парень, Даник. – Она вытирает слезы. – И я его очень люблю. Очень.
– Парень… – повторяю я ее слова, чувствуя, как падают мои плечи и тускнеют глаза. – Ты с кем-то встречаешься.
Она кивает. Блин. Блин. Блин! Идиот. Конечно, она с кем-то встречается. Чтобы такая девушка была одна? На что ты надеялся, придурок?
– Это Джамик? – пытаюсь я расставить все точки по местам. Вся их дружба, шуточки, посиделки. Его долгие взгляды.
– Ты его не знаешь. Совсем, – отвечает она спокойно. Она берет меня за руку. – Ты классный. Ты такой классный, ты добрый…
Опять этот снисходительный, почти материнский тон. Она всегда была со мной такой. С первого дня нашего знакомства: старшая сестра, воспитательница, кто угодно, но не та самая. Осталось погладить меня по голове.
– Мне кажется, что ты врешь. Может, он и есть, но ты его не любишь, – произношу я банальщину из анимешных сериалов о школьниках.
– Люблю. Я точно знаю. – Она опять грустно улыбается, и из-за этого слеза из уголка ее глаза быстро бежит вниз, проходя мимо ямочки, без которой представить лицо Карины я бы не смог. – Люблю как дура. Как сумасшедшая. Каждый день думаю о нем. – Она будто вонзает в мое сердце нож за ножом. Она не врет. Блядь, она не врет. Ей будто стыдно, что можно было вот так вот влюбиться. Не знаю, с чем это связано… С отцом! Конечно, с ее отцом! Ей стыдно, что она влюбилась в какого-то щегла, хотя ее отец только недавно умер. Ее попытка вернуться к нормальной жизни, к жизни, где подростки влюбляются друг в друга, живут счастливо, – это предательство по отношению к памяти отца. В этом все дело? – Люблю. И пытаюсь стать каждый день ради него лучшей версией себя, – завершает она свое признание.
Я усмехаюсь. Она ведь говорила об этом. Она сидела напротив меня в книжном клубе и пыталась защищать дурачка Мартина Идена, пыталась понять, верю ли я в силу любви! Получается, она имела в виду себя как человека, который пытается стать лучше ради другого? Что ж, я признаю. Я верю! Потому что я тоже этот придурок Иден! Я тот человек, который ради любимой полез в огонь! Я ради нее пытаюсь стать другим! Я проигрываю и побеждаю. Я пытаюсь стать достойным ее. И любовь, как сила, меняющая людей, по всей видимости, работает, потому что я теперь другой. Пытаюсь быть другим. Я больше не тот лох, что не мог связать и двух слов! Да, ты летаешь в космосе, а я только научился ходить. Я верю в себя. Впервые в жизни я в себя верю. Видимо, все относительно. На каждую гору найдется гора выше. Я слепо в тебя влюблен. Я и подумать не мог, что и ты можешь быть влюблена в кого-то.
– Он из колледжа?
– …Универ.
Прекрасно. Это было очевидно. Зачем ей придурок, который младше на год. На кой нужен