Приехав на место происшествия, премьер‑министр поблагодарила пожарных, но не стала встречаться с обескураженными и дезориентированными пострадавшими. Возможно, потому, что они уже были возмущены равнодушием и безразличием со стороны правительства и давали волю своему гневу при встречах с любыми его представителями. Может быть, это вообще свойственно британцам. Помнится, на Бали приехавший в центр помощи родственникам австралийский премьер Джон Ховард запросто общался с людьми и, главное, прислушивался к ним, а вот дипломат из посольства Великобритании прибыл в наглухо застегнутом двубортном костюме в сопровождении охранников, которые не подпускали к нему родственников погибших. Не слишком отзывчиво и не свидетельствует о желании сказать людям: «Я с вами и приехал помочь». Жильцы, пострадавшие и родственники погибших отчаянно хотели быть услышанными и, что еще важнее, понять, что будет дальше.
Полицейские исследовали и зачистили помещения, в которых имела место гибель людей, но во множестве других квартир все еще оставались вещи жильцов, которым запретили входить в шаткое здание. Для вывоза имущества и его возврата владельцам полиция прибегла к услугам нашей компании.
Прилетев в Лондон, я сразу же поехал к обгоревшей многоэтажке, стоявшей неподалеку от одной из основных транспортных артерий города. Надев защитный костюм и респиратор, я взял фотоаппарат и приступил к обследованию здания. Первым делом мне попался на глаза импровизированный пункт пожарной команды на лестничной клетке первого этажа. Заметки на маркерной доске, прикрепленной к грязной стене, свидетельствовали о хаосе, царившем той жуткой ночью: «пламя в окне 0215», «люди на крыше», «9 – люди машут руками», «11 – люди свешиваются с этажа (ФАСАД)». Последняя запись, видимо, говорила о том, что замеченные в окнах одиннадцатого этажа люди пытались привлечь к себе внимание спасателей. Путаница усугублялась тем, что после переделки общественных пространств в жилые помещения нумерация этажей в здании изменилась.
Несмотря на то что дом представлял собой пылающий ад, значительное количество помещений и пространств остались не тронутыми огнем. По злой иронии судьбы это лишь обостряло растерянность и раздражение жильцов, которые не могли взять в толк, почему им не разрешают вернуться за своими пожитками, ведь вскоре после пожара полицейские показывали некоторым из них фотографии их чистеньких квартир.
Тем не менее даже квартиры, которые не пострадали от огня и дыма, уже начинали плесневеть. Чтобы сбить пламя, пожарные залили верхние этажи примерно 600 тысячами литров воды. И куда же ушла вся эта вода? На нижерасположенные этажи. Некоторые жильцы, с которыми я разговаривал, беспокоились по поводу асбеста, но на самом деле плесень представляла большую угрозу здоровью всех, кто работал в здании. Вдобавок пожарные рушили стены – пробивали потолки своими топорами, пожарными мотыгами и баграми, чтобы убедиться в отсутствии скрытых тлеющих очагов возгорания. Обломки падали на кровати и мебель, усугубляя бардак. Из тех же соображений шкафы отодвигали от стен, обычно разбивая хранившуюся в них посуду. Из‑за серьезного характера повреждений и необходимости укрепить верхние этажи и строительные леса были установлены так называемые сквозные крепежные стойки – по сути, это система связанных между собой регулируемых столбчатых опор, поддерживающая вышерасположенный этаж. Соединительные штанги проходили непосредственно через стены и окна квартир, которые на первый взгляд казались непострадавшими. Это был ужас, и об этом нужно было в первую очередь сообщить жильцам, однако никто не потрудился представить им объяснения.
Когда я сказал сотрудникам районного совета, что жильцов нужно надлежащим образом информировать, они предложили заняться этим мне. Люди, с которыми я встретился, еле сдерживали свой гнев. Они не понимали, почему американскому подрядчику разрешено входить в их дома, а им нет. Я был готов принять это, так что пришлось стоять и выслушивать упреки, даже от женщины, которая нападала на меня целых полчаса. После этого я максимально четко рассказал им, что и почему будет происходить дальше. Людям необходимо представить факты, на основе которых они смогут действовать.
В преддверии любой операции по ликвидации последствий катастрофы мы в числе прочих первоочередных задач стараемся создать представление о пострадавших: кто эти люди, откуда они, что представляют собой их культурные нормы, религиозные верования и биографии. Таким образом мы можем постараться учесть их потребности. Не имеет значения, что хочу или думаю я сам, поскольку дело не во мне. Я выяснил, что жильцы уже давно жаловались на пожароопасность здания и им казалось, что никому не будет дела до их гибели. Я узнал, что некоторые из них бежали в Британию из стран, где считалось естественным не доверять властям, а пользоваться услугами банков было небезопасно. Понял, что подавляющее большинство жильцов считают себя частью общины и объединят усилия по взаимопомощи. Все это было очень важно.
На фоне нашей основной работы на местах авиакатастроф, землетрясений, наводнений и разрушительных террористических актов исследование жилищ людей, вынужденных спасаться бегством среди ночи, выглядело глубоко личным делом. Примерно тем же мы занимались после урагана «Катрина». В холодильниках еще лежали подпортившиеся овощи, в кладовках прорастала картошка, на комодах были разбросаны иностранные монетки, а покрывала детских кроваток усеивали мягкие игрушки. Стоп‑кадры внезапно нарушенных жизненных укладов. Трудоемкая работа.
Мы начали заходить в квартиры и собирать все, что могли. У нас имелись ограничивающие факторы, такие как количество людей, которые могли быть задействованы в здании, и единственный маршрут входа и выхода в виде очень узкой лестницы, по которой в ночь пожара спускались объятые ужасом жильцы. Мы не могли рисковать заблокировать ее перемещением крупногабаритных предметов, поэтому решили, что по общему правилу не будем выносить ничего более громоздкого, чем микроволновая печь. Выносить коробки мы могли, только если никто не работал на вышерасположенных этажах, чтобы ни в коем случае не преградить путь людям в случае эвакуации. Пока мы освобождали квартиры от вещей, полицейские продолжали поиски человеческих останков. Поддерживающие опоры установили еще не везде, поэтому мы спешили, как могли. Строители все прибывали, но на все этажи их не хватало. Тем временем мы заходили в квартиры, проводили ускоренную инвентаризацию и выносили все, что могли, за исключением любой кухонной утвари и уже покрывшегося плесенью постельного белья. Ежедневно вынесенное имущество доставлялось грузовиками на