Я снисходителен к людям, которые стараются справиться с порученным делом, даже если это получается у них не очень хорошо. Но это не случай РСКЧ. Сказать, что эти люди были совершенно бесполезны, было бы преуменьшением. Жильцов не информировали об элементарных вещах: что, когда и как они смогут получить обратно. Мы не хотели в этом участвовать, поэтому наша компания создала интернет‑сайт, где была размещена вся необходимая информация: как проводится эвакуация имущества, чем опасна плесень, что следует учитывать. Плюс к этому на сайте было несколько видео с разъяснениями, которые дал лично я. Нам звонили жильцы и их юристы, которые не имели представления о том, что происходило на месте происшествия. Люди отчаянно хотели узнать, уцелело ли хоть что‑то из их имущества.
РСКЧ потребовал, чтобы мы закрыли веб-сайт. Мы не стали этого делать. Им показалось, что мы вышли за рамки своей компетенции, и они действительно хотели, чтобы мы всего лишь вывезли и складировали личные вещи, не сообщив людям, где именно их держим. При этом сами они не делали ничего, чтобы информировать людей о местонахождении их имущества. В конце концов мы получили контактную информацию через GRO, что наконец дало возможность приглашать людей к нам в офис для осмотра их вещей. Как‑то раз посмотреть на свое имущество пришел мужчина. Мы поместили все его вещи в коробки и выложили их в просторном учебном классе. Первым делом он спросил нас, зачем мы показываем ему все, что было собрано в здании. Ему сказали, что это только имущество, вынесенное из его квартиры, и он оказался поражен количеством оставшихся у него вещей. После этого мы показали ему объем имущества на нашем складе. Он спросил, не у нас ли вещи его соседа. Мы ответили утвердительно. Он сказал, что сообщит соседу об этом, поскольку тот не имел представления, сохранилось ли хоть что‑то. Так все и проходило, раз за разом.
Между тем я набросал несколько стратегических предложений, призванных помочь властям выдержать разразившуюся политическую бурю. Я рекомендовал прежде всего четко определить круг заинтересованных лиц, сформировать группу специалистов или комиссию, которая будет юридически уполномочена координировать все действия со зданием после завершения работы в нем полиции, а также обеспечить участие жильцов и предоставить им ведущую роль. Я предупреждал, что ключевую роль играет прозрачность и стоит изучить предыдущие случаи подобных пожаров, чтобы убедиться в том, насколько продолжительными бывают процессы технической экспертизы и судебного следствия. По собственному опыту я знал, что это может занять годы. Нельзя так долго держать людей в неведении, не объяснив им почему. Я предложил назначить медиатора для урегулирования претензий, как это было сделано после терактов 11 сентября.
Тем не менее политики действовали так, как будто ничего подобного никогда не случалось. И это притом что поиск в интернете мгновенно показал мне, что в прошлом имел место целый ряд похожих пожаров. Последний произошел в 2009 году в другом лондонском многоэтажном доме и унес жизни шестерых человек. Я всего лишь хотел продемонстрировать всем причастным, насколько длительным будет этот процесс, ведь совет района, в котором случился пожар, был признан виновным в преступной халатности только восемь лет спустя.
«Это минное поле, по которому вы идете без карты», – предостерегал я.
Насколько мне известно, власти к этому не прислушались. Мы продолжили вывозить и возвращать владельцам имущество, всячески помогая жильцам. Эти работы завершились только в начале 2020 года.
В безуспешных попытках продавить свой план брекзита Тереза Мэй продержалась на посту премьер‑министра еще пару лет. Оказалось, что история с пожаром в здании Гренфелл-Тауэр для нее не закончилась: в своей речи при уходе в отставку Мэй упомянула меры реагирования на него в числе своих достижений. Это вызвало очередную бурю гнева у пострадавших, к которым присоединились и пожарные. По их мнению, всю тяжесть вины за трагедию в здании Гренфелл-Тауэр возложили на противопожарную службу (в 2019 году из‑за этого уволился комиссар пожарной службы Лондона), хотя именно правительство тори [47] с участием Терезы Мэй, возглавлявшей Министерство внутренних дел, опасным образом либерализовало нормы пожарной безопасности в строительстве. Несомненно, эти нормы требовалось пересмотреть. Одна из участниц общественного объединения пострадавших при пожаре обрушилась на высказывание Мэй с беспощадной критикой, сухо заметив: «72 смерти и до сих пор ни одного ареста – это не то, чем нужно гордиться». Она могла бы сказать и так: «72 смерти, а арестовывают только жильцов многоквартирных домов, и до сих пор не наблюдается никаких изменений ни в мерах пожарной профилактики, ни в мерах реагирования на пожары. Гордиться тут нечем». Время покажет, будут ли предъявлены обвинения. В Великобритании сначала проводятся публичные слушания, которые могут продолжаться годами, и только по их итогам возможно уголовное преследование. Если дело о пожаре в здании Гренфелл-Тауэр будет рассматриваться в русле существующей практики, это произойдет примерно в 2023–2024 гг. [48]
Трагедия здания Гренфелл-Тауэр подчеркнула необходимость эффективного лидерства на всех уровнях и катастрофические последствия действий руководящих лиц, попросту неспособных справляться со своими обязанностями. Кризис моментально показывает, кто является лидером, готовым принимать непростые решения в сложной обстановке и смотреть в глаза людям, потерявшим все, что у них было, а кто – просто менеджером, опирающимся на результаты соцопросов, строгие правила и общепринятые мнения.
Что же до самой многоэтажки, то она по‑прежнему возвышается надгробием в небе над Лондоном, покинутая и обшитая листовым пластиком. По ночам внутри все еще проводятся работы, и мерцание света создает пугающий эффект вновь загоревшегося здания. Настанет день, когда ее снесут, но, если в Великобритании не сделают надлежащих выводов из случившегося, трагедия повторится. Хотя им ничто не мешает это предотвратить.
20. Фактор стойкости
Оставаться в готовности к бедствиям не так уж и сложно. Нужно допускать возможность плохого исхода, накапливать ресурcы, а когда что‑то действительно случается – реагировать на это адекватно. Некоторые утверждают, что наше общество становится чересчур изнеженным. Если что‑то нужно, достаточно сделать пару кликов на дисплее телефона, и это будет доставлено прямо к порогу. Мы жалуемся и пишем плохие