Точно не мания величия с моей стороны. Женские ботинки, на вид моего — тридцать седьмого — размера, и детские — бежевые, украшенные стразами. И те, и те очень дорогие.
Неприятный озноб прокатывается по позвоночнику. Я не понимаю, что происходит, и мне это не нравится.
Не принимаю дорогие подарки, но и отказ повлечет за собой неприятности.
«Ксюш, куда ты снова вляпалась?», — едва ли не ноет моё подсознание.
Дочка, увидев обновку, начинает на месте скакать. Мы с мужем ни в чем ей не отказываем, несмотря на то что из-за расширения клиники свободных денег у нас стало меньше, но разве можно на ребенке экономить? Проще на себе.
— Тамара, — обращаюсь к домоправительнице. Боже, как же неловко. Ощущаю себя до нелепости глупо, будто милостыню просить пришла. — А где наша обувь? Мне бы хотелось в ней уехать.
— Вам не нравится новая? — глаза женщины в удивлении расширяются. — Это ваши с дочкой размеры, я проверила.
Господи… Какое позорище… Отец бы меня за такое…
— Ваша испорчена. В ней безопасно передвигаться было нельзя, — сухо произносит Эдуард Наумович, проходя мимо нас. — Если она была какая-то особенная, сообщите Тамаре свои пожелания. Мои люди поищут максимально похожую.
Не останавливаясь, мужчина спускается с лестницы, направляясь к ожидающему его черному внедорожнику.
Перед тем как забраться на водительское сидение, он оборачивается.
— Я завтра подъеду к вам в клинику. Ксения, будьте добры, подготовьте все необходимые документы к полудню, чтобы мы могли как можно быстрее решить вопрос с подбором препаратов. Если нужно будет анализы сдать, то сообщите моему водителю, какие именно. Он передаст информацию.
Изложив свои мысли сдержанно-деловым тоном, он садится в авто и уезжает. Вслед за ним с парковки, расположенной перед выездом со двора, трогается ещё несколько машин. Одна из них подъезжает на то место, где только что стоял внедорожник, остальные выезжают с территории вслед за шефом.
Я никогда не была падка на мужчин, да и о какой симпатии можно говорить, если у нас разница лет в двадцать? Но этот мужчина производит на меня неизгладимое впечатление. На таком уровне мне не приходилось летать.
— Ксения, Вы не обижайтесь на Эдуарда Наумовича. Он только с виду строгий человек. А так очень добр, если его не разочаровывать, — зачем-то ставит меня в известность Тамара.
Глава 4
— Андрей…, — толкаю дверь и вхожу в кабинет мужа.
Успеваю заметить, как девица — одна из медсестер нашей клиники — спрыгивает с его коленей.
Новенькая…
Как же вы меня все…
— Ксюша, тебя стучать не учили?! — гаркает муж, ничуть не смутившись.
Устало вздыхаю и, прислонившись спиной к стене, закрываю лицо ладонями.
Даю себе пару секунд передохнуть после ночи бессонной, а очередной любовнице мужа — скрыться с горизонта.
За последнее время мне стали известны все грани беспомощности, полной растерянности и страха, которые мешают полноценно жить. Это удивительно, но и безразличия тоже. Никакой ревности нет.
Я была бы счастлива, зацепи его кто-то настолько, чтобы наконец-то на развод согласился.
Мама, перед тем как отправить меня жить к отцу, сказала: «Любить так, как родной отец, никто не будет, да и не сможет». Это были одни из последних слов, сказанных ею мне вживую, и я их запомнила. Умом я всё понимаю, но внутри барьер всё же присутствует. В нашем подсознании столько всего спрятано.
Девушка пулей вылетает из кабинета, на бегу тихо со мной поздоровавшись.
Даже не пытаюсь ответить. То ли отсутствие сна сказывается, то ли внутреннее отвращение ко всему, вокруг происходящему, меня переполняет.
— Проходи, зайчик мой, — ласковый тон мужа действует на меня удушающе. — Я соскучился по тебе очень…
Он делает приглашающий жест — широко руки разводит по сторонам, словно хочет обнять.
— Иди к черту, Андрей, — опускаюсь на стул для посетителей. — Тебе нужно найти ещё хотя бы парочку реаниматологов, — озвучиваю то, что меня действительно беспокоит.
Он смотрит на меня как на умалишенную, делая вид, что не понимает, о чем речь идет.
Неожиданно для самой себя начинаю смеяться, совсем тихо, но с каждой секундой всё громче. Во что превращается моя семейная жизнь?! Это даже не пародия на отношения.
Во врачебных кругах интрижки в стенах больниц не редкость. Когда ты живешь на работе и только ею, у тебя элементарно не остается времени на личную жизнь, а физиологические потребности порой наоборот завышены.
Организм любым доступным образом сбросить стресс хочет.
Девочки всегда под рукой.
— С тобой всё в порядке? Выглядишь измотанной. «Да что ты говоришь. Удивительно! И как так вышло, учитывая происходящее в последние месяцы». — Не нужно было приезжать. Мне утром, после операции, сказали, что ты всю ночь здесь провела.
Не дожидаясь моего ответа, Андрей поднимается на ноги и через какое-то время ставит передо мной стеклянный стакан с чистой водой.
Очередной «приход» моего благоверного.
Эти его резкие перепады настроения смущают меня больше всего.
— Если бы твой зам не позвонил мне в истерике, я бы провела ночь дома с Ангелиной.
Вчера, когда водитель Эдуарда Наумовича привез нас с дочкой домой, я решила посвятить остаток дня домашним делам. Поздним вечером, когда мы уже начали ко сну готовиться, позвонил Авдеев — лучший друг мужа и наш коллега — с воплями, дескать, всё пропало, две внеплановые операции оставили ОР и ИТ обездоленными.
Я хоть и не реаниматолог, но, судя по всему, на все руки мастер. Как сказал Игорь: «Ксюш, пожалуйста. Ты же понимаешь, терапевт всё лучше, чем медсестра».
Зашибись.
— Не бери в следующий раз трубку, — дает муж дельный совет.
— Екатерина Львовна, — называю имя свекрови, — была у нас на пороге спустя пять минут после звонка Авдеева.
Ещё когда муж только выбирал квартиру для своей матери поближе к нам, я понимала всю пагубность этой затеи.
Надо отдать должное, она помогает мне с Ангелиной, но когда при любом удобном и неудобном случае свекровь появляется в твоей квартире, радости не испытываешь.
— Я думаю, тебе стоит уволиться, — предлагает на грани с распоряжением. — Будешь проводить больше времени с малышкой. Возможно, получится второго родить. «Ха-ха, уже тороплюсь». — Было бы здорово, если бы пацан получился.
Тяжелые ладони опускаются на мои плечи. Андрей проходится по ним, легко разминая.
— Не говори глупости, — прошу его сухо. Мороз по коже идет от такого предложения.
Иногда мне кажется, мы на грани смертоубийства.
Какие нам ещё дети?
— Ксюш, я серьезно, — с усилием надавив на кожу большими пальцами, он заставляет меня развернуться. — Подумай над этим.
Глядя в его