— Замолчи старик! — всхлипнула Лира.
— Э нет, — махнул головой Икар, — ты меня зачаровала. Теперь моя очередь открыть тебе глаза. Это по аналогии удовлетворения пищевого инстинкта. Питание мужчины должно быть регулярно и разнообразно дома, чтобы он не бегал и не искал этого разнообразия по столовкам. Поняла? Вижу, поняла!
— Ах ты, мерзкий старик!
Взметнула руками Лира. На кончиках пальцев молниями сверкали синие всполохи. Икар не дрогнул. Он стоял твердо и в упор смотрел в глаза Лиры. Как давно он мечтал высказать этой ведьме нечто подобное! Двери резко распахнулись, сметая Лиру в сторону. Молнии соскочили с кончиков ее пальцев и улетели, врезавшись в резные столбы, за которыми пряталась свита царицы.
Оттуда раздались испуганные визги и вопли.
— Икар!
Филипп даже не заметил, как дверью пришиб жену, и та завалилась на пол, не причинив Икару вреда.
— Мой царь, — склонил тот голову перед государем.
— Идем. Живо. Ты мне очень нужен.
— Да мой, царь.
Еще раз склонил голову старый солдат и улыбнувшись переступил порог зала переговоров. Там был только он и царь Филипп. Икар повернулся и плотно захлопнул двери зала, довольно сверкнул глазами.
Лира поняла, что никто к ней не бросится и не поднимет. От злости стукнула кулаком по плитке пола и зарычала. Села и задрала рукав.
На запястье был надет почерневший и растрескавшийся тонкий браслет. Лира пыталась с помощью этого нового артефакта воздействовать на мужа. Но ничего не вышло. У того какая-то не ведомая ей защита от всего магического.
Тут подвернулся старый солдат. На него магия стала действовать практически сразу. Царица успела отнять у старика несколько дней жизни. Но случилось странное явление. Он неожиданно разорвал связь. Вот так! Взял и разорвал. Как?! Руку обожгло как огнем. Лира со тоном стащила испорченный артефакт и со злостью откинула его от себя.
Девушки из ее свиты выскочили из-за колонн и бросились поднимать свою царицу.
Этэри побывала во всех уголках праздничных площадей и павильонов. Даже покаталась на ослике. Лину она видела лишь раз. Та сидела на своем троне. Царя и его жены уже не было.
Махать рукой сестре было абсолютно бесполезно. Она не отреагирует даже если будет смотреть на тебя в упор. Царственное воспитание не позволяет так себя вести. А Этэри хоть и являлась официально царевной, по факту была какой-то беспризорной царевной. Плохо это было или хорошо, она не знала. Но так полюбившаяся ей свобода уже сидела глубоко в подсознании.
Ее пока не трогали. Не обучали так как Лину. Про магию вообще не было и речи. Девочке уже одиннадцать. Уже почти вышел срок, когда магия могла пробудиться. Поэтому у Этэри было больше свободы. Она занималась тем, что ей нравилось. Икар хоть и был воякой с крутым нравом, но полностью сидел под голой пяточкой этого суслика-агронома.
Девочка ходила в школу для высшего сословия. Как у Лины у нее не было персональных преподавателей. Она училась танцам, рисованию, не плохо пела. Икар много времени уделял военной подготовке. Последнее тщательно скрывалось даже от Филиппа. Старый солдат был чрезмерно подозрительным. И лично обучал Этэри приемам самообороны и военному искусству. Он считал, что однажды эти знания спасут его дочери жизнь.
Этэри стояла и смотрела что происходит вокруг царевны наследницы. Странные люди расставили вокруг нее большие зеркала и такого же размера холсты. Мужчина в пестром одеянии подошел к царевне и что-то ей показал. Он размахивал большого размера кистью в одной руке и черной эбеновой палочкой цилиндрической формы в другой.
Лине поправили украшения, прическу и она приняла красивую позу. Большая толпа народу столпилась на отдалении вокруг и смотрела на то, что происходит. Пестрый взмахнул эбеновой палочкой и сделал несколько пассов руками. С кончиков его пальцев сорвались белые искры. Но он не стал их ни в кого выпускать. Толпа ахнула, некоторые даже пригнулись в страхе.
Странного вида человек направил искры на свою большую кисть, а затем опустил ее на палитру. Кисть вобрала в себя все краски, что были на палитре и началось волшебство под всеобщие восклицания. По большей части испуганные, потому что такое зрелище тут происходило впервые.
Лина сидела как изваяние. Красивая утонченная статуэтка. Она была прекрасна от макушки до кончиков бархатных туфелек. Этэри от восхищения аж прижала ручки к груди и с замиранием сердца наблюдала, что происходит дальше.
А дальше было вот что. Пестрый взмахнул кистью и краски словно брызги разлетелись во все стороны. Зеркала ловили отражение царевны, а на холстах как вспышки появлялись ее изображения. Они были практически одинаковые, потому что Лина сидела неподвижно. Изменялся лишь угол ее положения.
Народ вопил от восторга. Пух-пух-пух, раздавались хлопки и на холстах мгновенно появлялись изображения прекрасной царевны. Когда все было завершено. Лина слегка улыбнулась, ожила и даже слегка двинулась. Она своими белоснежными маленькими ладошками даже пару раз хлопнула. На что к ней повернулся пестрый и поклонился практически в самые ноги.
Этэри тоже была в полном восторге. Такую магию она видела впервые. Это было великолепное представление. Маленькая царевна как все громко хлопала в ладоши и визжала во все горло.
Подошли слуги и по двое взяли готовые полотна. Они были размера с саму Этэри. Написать картину такого формата стоило огромных средств. А тут за какие-то десять минут десять полотен!
Каждое полотно проносили мимо царевны. Лина одобрительно кивала, осматривая себя. Эти картины уже были раскуплены за огромные деньги теми, кто вскоре уедет домой и у них будет пять с половиной лет на то, чтобы решить нужен ли им союз с царем Филиппом и смогут ли они претендовать на руку его дочери. Лина была убеждена, что она нужна всем. Все от нее в восторге и лучшей партии чем она не было никогда и не будет за всю историю водного царства.
Вот царевна взметнула рукой, и одна картина прямо в руках слуг оплавилась и осыпалась. Толпа ахнула и замерла. Ей не понравилось, как она выглядит с правого ракурса. Так она некрасивая, решила для себя Лина. Уничтожила «некрасивую» картину ну и показала силу своей магии. Долго думала, как это сделать, чтобы поднять себя еще в цене в глазах претендентов в женихи. Удалось.
Этэри чуть не расплакалась. Такая красивая работа и уничтожена. Но царевне лучше знать. Полотна были унесены и розданы покупателям. А Лина уже сидела в другой позе, чуть бочком и высоко задранным острым подбородком и человек