А когда Этэри впервые назвала его «папа», долго тихо плакал в одиночестве и возносил молитвы небу. Он благодарил создателя, что прожил свою долгую жизнь не зря.
— Иди сюда.
Девочка в миг оказалась пред ним. От Икара она обожала получать подарки и всегда им радовалась долго и громко. Он был единственным человеком на всем свете, от которого она хотела что-то в подарок. Но в силу своей мужской грубости и небогатого опыта общения с женщинами он не часто ее баловал ими.
— Ладошки подставь, — расширил он мешочек.
На протянутые лодочкой ручки упали красные как кровь кораллы.
— А-а-а-а! — распахнула рот от восхищения Этэри.
У нее никогда не было настоящих украшений. Она давно научилась их делать себе сама из подручных материалов: ленточек, шнурков, бусин, цветов и бисера. А тут кроваво красные кораллы. Такие яркие, сочные, манящие.
Икар взял по очереди сережки и вдел в ее маленькие ушки. Глаза девочки сразу засияли лазурью. Он посмеивался, наблюдая как она преображается с настоящую маленькую леди. И никого не волновало, что царевна находится на задворках двора. Что бегает босая как простолюдинка, хоть и в нарядном, ярком сарафане, но не считавшимся царственным одеянием. Что ее волосы острижены как у служанок коротко, а в них вплетены ленты и шнурки с бусинами. Этэри и Икару было важно, что они оба здесь и сейчас. Они были счастливы в своем маленьком, но их родном мире.
Потом Икар надел на шею Этэри ожерелье. Она тут же схватила и стала перебирать пальчиками.
— Бусинки как ягодки, — восхищалась она.
Солдат знал, как ей нравятся круглые бусины и заказал такой дизайн украшения, чтобы их было много.
— А это что? — притянула к глазам она ожерелье, — золото? Настоящее?
— Настоящее, — гладил девочку по волосам Икар, — царевнам положено носить настоящее золото.
— Я уже такая большая?
— Уже такая большая, — с тенью сожаления вздохнул опекун, — слишком быстро время летит. Слишком.
— Генерал!
Разрушил семейную идиллию грубый голос рядом. Этэри тут же умолкла и аж вытянулась по струнке как военные. Она много провела времени на плацу и наблюдала как занимаются военные. Как никак ее отец военный человек. Икар спрятал мешочек в карман и выпрямился.
— Слушаю.
— Царь ждет. — раздался лаконичный ответ.
Икар знаком отпустил солдата и повернулся к Этэри.
— Меня вызывают. Не задерживайся долго на площади, погода портится.
— Знаю, знаю, — улыбнулась Этэри, — нельзя намокнуть в дожде.
— Вот и умница, а теперь беги, суслик.
Этэри словно ветром унесло. А Икар проводил ее взглядом и направился к царю. Торжества продолжаются, но торговые переговоры уже начались. И это будут самые сложные переговоры. А все потому, что предметом торга является царевна Лина и ее приданное — половина царства царя Филиппа.
На пороге зала переговоров Икар чуть не столкнулся с царицей. Лира лично распахнула двери и выскочила. Ее свита стояла далеко и ожидала свою госпожу. Перепуганные личики красавиц выглядывали из-за колонн в ожидании гневной царицы.
— Хм, — сверкнула глазами Лира, — старый дряхлый, но все такой же верный Икар.
Солдат сразу заметил, что глаза царицы слегка покраснели, а на ресницах еще не просохла слезинка. Снова они с Филиппом выясняли отношения. Лира узнала о новом увлечении своего супруга.
Солдат терпеливо ожидал, когда можно будет пройти, но Лира как вкопанная стояла и смотрела на него в упор.
— Ты знал? Да! Конечно же знал. Ты все всегда знаешь о нем.
— Извините царица, — не прятал он глаз, а смотрел строго и прямо.
— Не извиню! — всхлипнула она, — чем я не такая?
Лиру понесло. Икар не любил ее и не мог терпеть ее нытья. Она изначально была заносчивой и невнимательной к мужу. Когда ее выдали за него замуж, он окружил ее вниманием и теплом. А она всем видом показывала, что выше его и достойна была бы большего. Варваром называла. Была холодна и неприступна. В результате добилась своего. Он махнул рукой и нашел утешение в иных более теплых и нежных объятьях.
И как обычно случается в Лире проснулась неожиданно ревность. Она увидела какой стал Филипп великий и могучий государь. Какой ее муж сильный, храбрый. Он заработал себе непререкаемый авторитет. А о ней позабыл. Она вроде была рядом и в то же время ее как бы не было. Когда Лире захотелось внимания мужа, он уже остыл и устал от нее.
Икар стоял и терпеливо выслушивал упреки в адрес царя и его. Словно он — старый военный в чем-то виноват. В такие минуты перед его глазами всегда разворачивалась сцена холодной заснеженной комнаты. Среди белоснежных складок на постели распростерлась мертвая молодая женщина.
Ее выражение лица никогда не сотрется из его памяти. Агония страха даже не пропала после смерти роженицы. А на подоконнике плачущий ребенок. Он уже практически занесен белой снежной крошкой, а все борется, сучит посиневшими от мороза ручками и ножками.
Икар стоит как завороженный и смотрит на ребенка с раскрытым ртом. А в голове бьется набатом: «Её надо спасти!». Но нет сил, руки как плети, ноги одряхлели, силы покидают его. Красная как кровь бусина неожиданно выкатилась из складок покрывальца и медленно покатилась по подоконнику.
С невероятным грохотом она обрушилась на пол комнаты, так что все вокруг пошатнулось. Пространство разорвалось, и Икар очнулся.
5
Злость внутри мужчины вспыхнула ярким пламенем. Лира воздействовала на него только что своими чарами. Испытывала какое-то новое заклинание? Или пыталась зачаровать? Возможно, просто хотела отнять у него немного энергии.
Царица резко осеклась и удивленно захлопала ресницами. Связь так резко оборвалась, что ей стало больно. Она была крайне удивлена, как старый вояка умудрился разорвать ее чары? А все карты ей перепутала снова Этэри. Это она спасла опекуна. Как? На этот вопрос пока никто не знал ответа.
— Знаете, — без шарканья заговорил Икар, — от злости раздувая ноздри.
Иного обидчика он бы уже надвое разрубил мечом. И не смотря на свою старость он еще был сильным солдатом. Про опыт нечего и говорить. Лира от волнения облизала губы и напряглась.
— Половой инстинкт, — резко выдал старик, а царица охнула и даже отступила на шаг назад, — это инстинкт врожденный и самый мощный.
Икар неожиданно вспомнил забавную фразочку Этэри и обрушил ее перефразированный смысл на воспаленный мозг царицы. Та ошарашенно выпучила глаза.
— И, если он не будет удовлетворен полноценно женой,