Но лицо Лины было белее мела, глаза лихорадочно блестели, рот некрасиво искривлен. Маленькая царевна впервые увидела, что Лина может выглядеть не так красиво, как всегда и это ее тоже удивило. Страх. Жуткий, всепоглощающий страх, портит внешность. Даже самую прекрасную.
— Пожуй травинку, — протянула она Лине руку, полагая что именно это помогло ей самой.
Царевна наследница больно ударила Этэри по руке.
— Выбрось эту гадость! Придумала, что мне давать. Идем живо!
Царевны, одна пригнувшись словно горбунья, вторая легким шагом скрылись за ближайшим валуном.
— Глянь, сестра, — указала пальцем Этэри, — там дом? Вот это чудеса! Оказывается, по земле не только мы ходим.
Вдалеке раскинулись холмы, покрытые густыми низкорослыми травами. Словно складки бархатного сукна легли на изгибы. Так это оказалось выглядит красиво, думала Этэри и удивлялась чего так до этого боялась. Вот расскажет она все Икару.
— Не вздумай никому об этом болтать! — грозно пригрозила Лина, словно подслушав мысли малышки.
— Но, Лина? — возмутилась девочка.
У нее не было тайн от отца, как она будет смотреть ему в глаза? Икар не глуп. Он сразу же все узнает и тогда будет хуже. Лина выросла среди неги и роскоши. Где все перед тобою лебезят и слова плохого не скажут. Она полагает что все в этом мире делается для нее. А Этэри растет среди солдат и тех, кто обеспечивает высшим все эту негу и беззаботность. Тут иная правда и иная ложь.
Лина обняла сестру и прижалась к ней головой.
— Сестренка, ты не представляешь, как мне это важно. Ты же не предашь меня, да?
— Никогда, — ответила Этэри то, чего ждала Лина.
Она оглянулась по сторонам, осторожно выглянула за камень. Убедилась, что за ними нет слежки и потянула Этэри за руку.
— Пойдем, моя хорошая, — ласкалась она теперь, — хочешь мы сходим и посмотрим, что это за домики?
Конечно же Этэри этого хотелось. Она в отличие от Лины очень даже легко поднялась и пошла по земле так, словно всю жизнь по ней ходила. Сестры шли, взявшись за руки.
— Знаешь, Этэри, — меж тем начала Лина, — а ведь роднее нас с тобой на свете никого и нет. Нам надо всегда вместе держаться. Мы едины одной кровью.
— Но мой…, — Этэри хотела сказать «папа», но вовремя прикусила язык.
Лина поняла о ком речь, глянула на большие круглые глаза сестренки. Сейчас они были цвета того неба, которое было у них над головами.
Все привыкли к этой особенности девочки и уже не обращали на это внимания. Один ученый врач и маг сказала, что это редкое заболевание. Оно не вредное и не заразное. Главное слово в его диагнозе было «не заразное». Все успокоились и со временем перестали замечать смену цвета глаз у маленькой царевны.
— Вот что я тебе скажу. — говорила Лина, — это всего лишь его работа.
— Нет, — замотала головой девочка, не веря словам старшей сестры.
Они семья. Икар так улыбается и смеётся с нею. Нельзя так «работать». Это от сердца, из души.
— Увы, — придавала больше скорби голосу хитрая царевна, — твой Икар ну, как у меня моя свита. Вот. Он твоя свита. Только у меня двенадцать нянек, а у тебя одна. Каждому по его статусу.
— По его статусу, — непроизвольно повторила слова Лины Этэри.
— Да, — тут же отвечала царевна, — он за это деньги получает. И не малые!
Выделила она голосом.
— Деньги? — не верила словам Лины Этэри.
— Ты его работа, и он за нее получает зарплату. И всего. Наступит день, когда его работа завершится. Ты вырастешь и его задание окончится. Он получит расчет и займется новым проектом. Он стар, но еще голова у него хорошо варит. Отец ему доверяет.
— Как это новый проект?
Трепетала от ужаса Этэри. Она даже никогда не думала о подобном ходе событий. Слова Лины просто весь ее мир переворачивают. А жестокая сестра и не думала умолкать.
— Ну как? Легко. Царь Филипп даст ему новое задание.
Слезинка выкатилась из почерневшего глаза. Этэри даже не стала ее смахивать. Соленая капелька докатилась до уголка рта, и девочка ее слизнула. Не желала, чтобы Лина видела, как она плачет. Иначе будет высмеивать снова ее наивность и еще упрекнет в том, что Этэри привязалась к Икару. А она не сможет ей солгать и признается, что вообще думала, что он ее настоящий папа.
— Так что, — не унималась Лина и науськивала малышку, — только мы с тобой одни в этом мире родные и близкие. В нас единая кровь. Мы и должны всегда быть вместе и поддерживать друг друга. Все остальные — чужаки!
Этэри ничего не ответила ей на эти слова. Она просто не знала, что сказать. Для ребенка ее возраста все эти слова были в крайней степени жестокими и разбивали сердце. Это как узнать, что твои родители вовсе тебе не родные. Одна только боль, непонимание, осознание одиночества и безысходности.
Внезапно в небесах прогремел гром. Раскаты валом прокатили через холмы и загудели где-то над головами. Этэри и Лина испугались и прижались друг к другу.
— Кажется я переоценила свое мужество, — пролепетала Лина и затряслась всем телом от страха.
Этэри тоже было страшно, но берег уже был гораздо дальше, чем домик, спрятанный в складках холма.
— Бежим, — теперь она тянула сестру за руку, — вот-вот разразится дождь.
— У меня от страха ноги не идут, — призналась Лина и смахнула слезинку.
Над головами прокатился новый вал грохота, небо осветилось от вспышки молнии. Лина и Этэри припустили со всех ног. Обе бежали и визжали до тех пор, пока не заскочили под навес. Заскочили и резко умолкли. Как оказалось они тут не одни.
— Вот так сюрприз, — раздался трескучий старческий голос, — две мадамы собственными персонами.
Лина выпучила глаза и онемела. Этэри же поняла, что пред ними бедные бродячие менестрели и циркачи. Три трухлявые повозки, наполненные не менее трухлявым скарбом хозяев, стояли тут же под навесом. Сморщенная старуха сидела на пне и курила длинную трубку. Вокруг нее клубился сизый густой дым. Вот она и встретила первая девочек.
— Добрый вечер, — проговорила медленно Этэри, — очень приятно.
— Чего тут приятного, — противно скрипела страха, — мы вынуждены ночевать тут в забытом богами месте. Это ладно, мы бедны и у нас нет средств переночевать в городе. Ну а вы что тут забыли.
— Как нет средств? — удивилась Этэри. — Сегодня великий праздник. Царевна вошла в возраст невесты. Сегодня весь день в городе гулянья и везде можно переночевать.
Из-под