Оно окутывает меня легкой дымкой, видимой даже в странном лавандовом свете этого мира.
Я смотрю на свои руки и ноги округлившимися глазами, ведь уже было подумала, что все не может стать еще более безумным. И вот на тебе!
Гул толпы мгновенно стихает. Все взгляды прикованы ко мне, к этому необъяснимому свету. Я вижу расширившиеся глаза Кайлена — его насмешливая маска на миг спадает, сменяясь чистым изумлением и… расчетом?
Вард реагирует мгновенно.
Его рука сжимается на моей талии сильнее, почти болезненно, он рывком притягивает меня к себе, почти полностью скрывая за своей массивной фигурой.
Его тело напряжено как скала. Он издает низкий, гортанный рык, обращенный не ко мне, а ко всем остальным — предупреждение держаться подальше.
— Артефакт пробуждается, — шепот проносится по толпе. — Она — истинный Катализатор…
— Знак дан!
Свечение вокруг меня медленно гаснет, оставляя лишь легкое покалывание на коже и звенящую тишину.
— Быстрее, — цедит Вард сквозь зубы и практически тащит меня за собой к ближайшей массивной двери, отделанной темным металлом.
Он толкает дверь плечом, она поддается с тяжелым скрипом.
Мы оказываемся внутри.
Здесь царит полумрак, пахнет камнем, кожей и чем-то еще — мужским потом, оружием. Это явно какое-то военное или жилое крыло — грубая каменная кладка, редкие факелы на стенах, минимум обстановки.
Вард не останавливается, ведя меня по короткому коридору к неприметной деревянной двери. Он открывает ее и подталкивает меня внутрь.
— Здесь будешь до рассвета.
Я спотыкаюсь, едва не падая на каменный пол небольшой комнаты. Оборачиваюсь.
Вард стоит в дверном проеме, заполняя его почти целиком. Его лицо непроницаемо, но в глубине серых глаз все еще плещется та темная, собственническая искра.
Комната спартанская: узкая кровать у стены, грубый стол, стул. Небольшое зарешеченное окно под потолком, пропускающее скудный лавандовый свет.
Страх и адреналин отступают, оставляя место ледяному ужасу и подступающей панике.
— Что это было? — мой голос дрожит. — Это свечение… Что происходит? Почему я здесь? Почему…
Вард смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом.
— Ты здесь, потому что так решил Артефакт. Свечение — его знак. Он признал тебя.
— Признал для чего? Чтобы меня разыгрывали как вещь на аукционе?! — отчаяние придает мне смелости. — Вы сказали, я упала к вам, что Артефакт выбрал место! Зачем тогда Испытания?
Он чуть хмурится, словно обдумывая ответ. Или решая, сколько мне можно сказать.
— Артефакт требует Доказательства Силы, — его голос низок и ровен. — И не от одного.
Не от одного.
— Что это значит? — шепчу я, боясь ответа.
— Это значит, что до рассвета тебе лучше сидеть здесь и не высовываться, — обрывает он. — Я обеспечиваю твою безопасность. Пока что. Никто не посмеет войти.
Он не отвечает на главный вопрос. Его «пока что» звучит зловеще. Безопасность под замком, пока мужчины этого мира готовятся драться.
— Я хочу домой! — кричу я ему в спину, но он уже выходит, закрывая за собой тяжелую дверь.
Щелкает засов.
Я бросаюсь к двери, дергаю ручку. Заперто. Подбегаю к окну — оно слишком высоко, и решетка выглядит неприступной.
Всхлипнув, я опускаюсь на холодный каменный пол, обхватываю себя руками. Паника грозит захлестнуть меня. Нужно думать. Нужно что-то делать.
Но что? Что я могу сделать против лордов и воинов?
Голова идет кругом, слезы бессилия и страха обжигают щеки.
Я машинально провожу ладонью по предплечью, там, где совсем недавно ощущалось легкое покалывание после того странного сияния…
И тут я замечаю кое-что странное.
Прямо на моей коже, на внутренней стороне запястья, медленно проступает тускло светящийся символ.
Он неяркий, словно сотканный из того же перламутрового света, что окутывал меня на площади.
Узор сложный, переплетающийся, незнакомый — какие-то завитки и острые линии, не похожие ни на что из моего мира, от него исходит едва ощутимое странное тепло.
И еще… кажется, я действительно попала, потому что в моем мире, мире Софии-аналитика… магии точно не существует!
Я поднимаюсь на негнущихся ногах и подхожу к зеркалу, стоящему в углу.
Всматриваюсь в свое отражение и замираю от изумления…
Глава 5
В отражении я. Определенно, но в то же время… не совсем.
Зеркало тусклое, покрытое пылью веков, но даже в его мутной амальгаме отражается лицо, которое одновременно и мое, и чужое.
Первое, что бросается в глаза — кожа. Куда делись легкие темные круги под глазами от вечного недосыпа? Пара едва заметных шрамиков от подростковых злоключений на подбородке?
Исчезли.
Кожа гладкая, ровная, сияющая каким-то внутренним светом, с легким, здоровым румянцем на щеках, которого у меня не бывает даже после лучшего отпуска.
Дрожащей рукой я касаюсь щеки. Ощущение под пальцами — мое. Кожа теплая, живая. Но отражение… оно другое.
Перевожу взгляд на глаза. Мои обычные карие глаза… или уже не совсем обычные?
Радужка кажется ярче, глубже, цвет насыщеннее, словно кто-то добавил в них золотистых искорок.
А ресницы… они определенно гуще и темнее, длиннее, чем были еще сегодня утром.
Я рефлекторно приглаживаю свои светлые волосы, которые обычно выглядят немного тусклыми без укладки. Сейчас они кажутся гуще, тяжелее, и даже в скудном свете, проникающем из окна, на них играет живой блеск. Цвет стал глубже, насыщеннее, пропала та самая «мышиность», появились какие-то золотистые переливы.
Черты лица тоже изменились, не кардинально, я все еще узнаю себя — тот же нос, те же губы, но все стало… четче, тоньше, изящнее. Скулы проступили рельефнее, линия подбородка стала более точеной, овал лица — чуть более вытянутым и аристократичным.
Словно невидимый скульптор прошелся по моему лицу, убирая все лишнее, подчеркивая достоинства, о которых я и не подозревала.
Я наклоняюсь ближе к зеркалу, почти касаясь его лбом.
Это не иллюзия. Это действительно я, но… улучшенная версия? Отшлифованная?
Но вместо радости это открытие вызывает новую волну паники, смешанную со странным, сюрреалистическим ощущением.
Я снова смотрю на свое запястье, где тускло пульсирует загадочный символ. Он все еще здесь, теплый на ощупь. Связано ли это? Мое преображение и этот знак?
Поднимаю руку, рассматривая символ в отражении. Он кажется чужеродным на фоне моей новой гладкой кожи. Напоминание о том, что все это — не сон.
Становится страшно. Эта новая внешность… она делает меня заметнее.
Я отступаю от зеркала.
Ощущение нереальности происходящего только усиливается.
В этом месте творится какое-то безумие.
В тишине комнаты я вдруг улавливаю слабый шум снаружи. Сначала неясный, но он постепенно нарастает. Звяканье