— Кто из работников шахты знает Пономарева? — спросил подполковник.
— Его знают я, Зубарев, Савин, — Куклин показал рукой на главного механика, — помощник главного инженера Орехов. Он вместе с Пономаревым на шахте. И еще мой секретарь.
— Тогда все. Попрошу вас, товарищ Зубарев, перекрыть все выходы из шахты. Я и Савин идем до пятого горизонта. Загоруйко, Чуган и Костров по четвертому с выходом на южную и северную штольни. Наша задача — задержать Пономарева. Все ясно? Одеться — и по местам! — Сказав это, бугров встал и стремительно вышел из кабинета.
У клетьевого подъема их ждал парторг Зубарев.
— Товарищ Бугров, коммунистам и комсомольцам задача понятна. Они уже разошлись по своим точкам, — сказал он.
Подполковник привык к четкому и расторопному выполнению оперативных заданий, но быстрота, с которой Зубарев проделал порученную ему работу, удивила и обрадовала его. Он удовлетворенно пожал руку парторга, вошел в клеть и она сразу скользнула вниз.
Вышли на пятом горизонте и тут же встретили десятника.
— Орехов здесь проходил? — спросил у него подполковник.
— Минут сорок назад они прошли на север вместе с новым заместителем главного инженера. Должно быть, к насосной. Вроде о ней толковали.
В это время к ним подошли два начальника участков, и один из них сказал:
— Николай Сидорович велел нам идти с вами.
— Добро, — кивнул Бугров.
Они вышли с рудничного двора в штрек — и плотная темнота сразу окутала их. Сквозь нее с трудом пробивался даже яркий свет аккумуляторных ламп, выхватывая из мрака то рельсы, то крепления, то поблескивающие пласты угля, то влажные трубы воздухопровода.
Впереди шел Савин, за ним Бугров, а последними — начальники участков.
Когда поровнялись с квершлагом, из его глубины донесся глухой звук, очень похожий на стон человека.
Все четверо остановились, прислушались.
Было тихо. Только с труб ритмично падали капли воды, гулко шлепаясь в лужицы; урчала вода, бегущая из водоотливной канавки.
— Почему вы остановились? — проверяя самого себя, шепотом спросил Бугров у Савина.
— Мне послышалось, будто там кто-то стонет, — так же тихо ответил главный механик.
— А вы почему остановились? — спросил Бугров начальников участков.
— Тоже почудилось…
— Значит, действительно, в квершлаге кто-то есть и с ним что-то случилось. Четверым не может показаться одно и то же, — сказал Бугров и решительна шагнул в квершлаг, высоко подняв лампу.
Квершлаг был загорожен транспортером, подававшим уголь к откаточному штреку. Между транспортером и стенкой был узкий проход. Бугров втиснулся в него. Метрах в пяти увидел человека, лежавшего поперек транспортера.
Человек стонал, но очень тихо, почти не слышно. Руки его были широко раскинуты.
Все столпились вокруг пострадавшего. Всмотревшись в запыленное, измазанное кровью лицо человека, Савин сказал:
— Орехов! Чем это его так угораздило?
— Орехов? Помощник главного инженера, который спустился вместе с Пономаревым? — переспросил Бугров.
— Да.
Подполковник внимательно осмотрел Орехова и сказал:
— Ранение тупым предметом в затылок. Очевидно аккумулятором лампы. Это произошло минут пятнадцать тому назад. — И добавил только для себя: — Тот же почерк…
— Что случилось, товарищ Орехов? — спросил Бугров, приподымая голову Орехова.
С трудом приподнявшись, Орехов, поддерживаемый Бугровым и Савиным, сел на транспортер; упершись спиной в стойку крепления.
— Подлец… Пономарев… — облизывая губы, проговорил он. — Подлец… Расспрашивал о насосной камере, водоотливе… Затопить шахту… Я хотел схватить его… Он ударил по затылку…
Бугров заметил телефон, стоявший у пульта управления транспортера, схватил трубку, вызвал Куклина и сказал ему:
— Какой максимальный приток воды в шахту? — Пятьсот кубометров в час? А водосборных емкостей на сколько? — На четыре тысячи? Так вот, — приказал он, — сейчас же обесточить шахту. Насосная камера в опасности. Срочно вышлите людей к квершлагу пятого, выдать Орехова на-гора. Он ранен. Информируйте об этом Зубарева.
Оставив с Ореховым одного из начальников участков, трое выбрались из квершлага и почти бегом устремились к насосной.
В насосном зале никого не было. Два насоса, только что остановленные, мирно стояли по обеим сторонам камеры. Широкие трубы, опоясав стены, выходили через окно в штрек.
Подполковник, высоко подняв две лампы, внимательно осматривал зал и оборудование. За одним из насосов, у его фундамента, он заметил портсигар. Обыкновенный металлический портсигар, с изображением перовских охотников. Взяв его в руку, подполковник почувствовал, что портсигар к чему-то привязан. Тонкие, почти невидимые нити-провода вели к корпусу мотора.
Все было ясно. На его ладони лежала адская машина. Подполковник оборвал провода. Савин тоже понял назначение портсигара и побледнел.
— Неужели это сделал Пономарев? — недоверчиво спросил он. — Какая мерзость!
— Разберемся, — уверенно ответил Бугров.
Он еще раз обошел весь зал и, убедившись в том, что в нем нет больше ничего лишнего, вышел в штрек.
— Теперь у нас одна задача — задержать человека, совершившего все это, — сказал Бугров.
— Пономарева? — спросил Савинов.
— Да, Пономарева.
— И узнать, почему он все это сделал?
— Это вторая задача, — заметил Бугров. — Еще кое-что узнать, но это уже третья задача. — И, точно укорив себя за то, что отвлекся от основного, добавил: — А сейчас главное — поиск! Водоотлив может стоять максимум семь-восемь часов! Потом шахту затопит, мы обязаны уложиться в эти несколько часов!
И снова началась погоня…
У рабочей лавы встретили люкового. Он сидел, прислонившись к полунагруженной вагонетке и, должно быть, дремал.
— Давно сидишь? — спросил у него Савин.
— Минут десять. Врубовка встала, говорят, току нема. Лаву крепят.
Расспросили его о людях, проходивших мимо. Он сказал, что недавно прошел высокий бородатый мужчина, назвавшийся заместителем главного инженера. Направился на север, наверное, к запасному ходку…
— Спрашивал: ладно ли по нему идти, — я сказал: хорошо. Он у нас как в доме — со ступенями да перилами.
Бугров и его спутники бросились вперед.
Бугров торопился. Он не сомневался, что Пономарев прекрасно ориентируется в шахте и, будучи уверенным, что взрыв вот-вот должен произойти, поспешит выбраться на поверхность.
Путь на север — ближайший. Конечно, Пономарев пойдет через северную штольню, и они торопились туда.
Метров за двести до выхода догнали лейтенанта Чугана и Загоруйко. Они уже облазили все закоулки. Пономарева нигде не было.
— Успел выйти, — заметил бугров.
Вскоре стал виден выход из штольни. Еще немного — и они вышли из шахты. Тут они увидели двух шахтеров, которые убеждали кого-то третьего пройти с ними к начальнику шахты.
Неизвестный, усиленно жестикулируя руками, упорно отказывался, доказывая, что они не имеют права задерживать его и вести куда-то.
— У вас нет таких прав! — почти кричал он надтреснутым голосом. — Я заместитель главного инженера и могу ходить на территории шахты там, где мне угодно!
— Мы супротив этого не спорим, — отвечал ему пожилой шахтер, опершись на обушок. — Ходите, ради бога, где вам вздумается. Только