Он дернул щекой, в уголках губ мелькнула злая усмешка, лицо налилось глухим раздражением.
— Прекрасно, — процедил сквозь зубы, — При положительной динамике тебя выпишут через два дня. Вот тогда и поговорим с тобой.
Не удостоив больше ни меня, ни мою маму взглядом, он резко развернулся и ушел, его шаги отдалялись, звуча по коридору сухо и обрывисто.
Я стояла, не двигаясь. Лишь когда за ним закрылась дверь, почувствовала, как внутри всё сжимается — от усталости, злости и обиды, что снова осталась наедине с чужим непониманием.
— Довольна? — голос матери был как пощёчина. Только наездов от неё мне не хватало в тот момент. — Всё испортила. Он бы палату оплатил, и ты была бы с девочкой рядом. А теперь? Ну почему нельзя быть мудрее и попридержать свой язык?!
Я медленно повернулась к ней, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы — не от слабости, а от безысходности.
— Мам, — прошептала устало, уже не пытаясь что-либо доказывать, — шла бы и ты уже домой. Правда. По горло сыта на сегодня твоей «поддержкой».
Она открыла было рот, но, увидев моё выражение лица, осеклась. А я, не глядя, прошла мимо, скрылась в палате и плотно захлопнула за собой дверь. Пускай весь мир останется снаружи. Хотя бы на немного.
15
Стас
Выйдя из больницы, я с такой силой пнул переднее колесо машины, что боль отдалась в ступне. Металл глухо звякнул, не выказывая ни малейшего сочувствия. Кто-то из прохожих обернулся, но мне было плевать.
— Чёрт! — выдохнул сквозь зубы, облокачиваясь о капот, вдавливая ладони в его раскалённую поверхность.
Грудь сжималась. Всё внутри ходило ходуном, как в дни самых паршивых подростковых драк — когда ты уже отхватил, но всё ещё не понял за что именно.
Эля… Её крик, чертов дрожащий голос, наполненный ненавистью, будто остриём лезвия полоснул по самому уязвимому. Какого хрена она меня гонит и раздувает из мухи слона?
Да, мой косяк, что в итоге оказался с Риткой в одной постели, но это было раз и по пьяни. Я ничего не помнил и точно не сам был инициатором всего произошедшего. Конечно, приврал бы, если бы сказал, что она меня вообще как женщина не привлекала. Позволял себе порой с ней шутки ниже пояса, но не более. Я же не конченный, чтобы сознательно на подругу жены лезть. Да и Эля меня устраивала по всем статьям.
Без сомнения я сожалел о боли, которую причинил жене, о ее преждевременных родах, которые неизвестно вообще какие последствия будут иметь для нашей дочери. И все же, внутри меня всё кипело от гнева. Почему она не в состоянии понять, что я люблю ее? Что я никогда не повторю своей ошибки? Сколько можно строить из себя жертву?
Я разрывался между желанием вернуться назад и встряхнуть Элю и необходимостью дать ей время остыть. Она зависела от меня, как эмоционально, так и финансово. Так какого хрена выпендриваться? Подула губы и хорош. Даже просто мысль о том, что я могу потерять Элю и дочь, были невыносимы, и я был полон решимости сделать все возможное, чтобы вернуть доверие и понимание своей жены.
Вера... Назвать за моей спиной так дочь. Не посоветоваться! Так, не ровен час, она и фамилию ей свою даст. Что за идиотские законы, дающие матери с какого-то хрена больше прав на ребенка, чем отцу?!
Еще эта Рита, будь она неладна. С этими своими юбками, жопу не прикрывающими, да речами о... Вспомнив наш разговор с девушкой, достал торопливо мобильный из кармана и набрал друга.
— Здорово! — бодро поприветствовал Рома. — Уже можно поздравить?
Дерьмо! Со всеми событиями забыл сообщить друзьям о рождении дочери.
— Ага, — отмахнулся и, опережая его дальнейшую реплику, перебил требовательно: — Можешь мне помочь соцсети Элькины взломать?
А что? Какая бы мразь не была Ритка, но они дружили с моей женой, а значит она точно знала больше о ней. Да и не было никакой гарантии, что столь ярое желание списать меня со счетов вызвано наличием запасного аэродрома у Эли. Еще и этот скриншот... Мне нужно было убедиться, что это был фотошоп.
— Оу, — растерялся друг. — Очень необычная просьба, учитывая радостное событие в вашей жизни. Да, так-то, конечно, могу...
— Тогда жду у себя, — бросил торопливо, садясь в авто. — Как раз всё нормально расскажу тебе.
— Давай, — хмыкнул он. — А то у меня до сих пор перед глазами ты голый. Душевная травма между прочим, — пытался пошутить Ромка. — Вискарь беру?
— Да, — поколебавшись пару секунд, всё же дал добро, выворачивая с парковки.
Чужих баб в доме не будет, а Эле, по всей видимости, уже плевать на меня и мои обещания.
Я вернулся в наш пустой дом, и меня придавило удушающей тишиной. Без Эльки, казалось, что в каждой комнате царила пустота. Мне мерещился повсюду аромат ее духов, заставляя мое сердце болеть от тоски и гнева.
Сбросив одежду прямо в прихожей, прошёл в душ. Горячая вода жгла, но вымыть из себя чувство вины и ярости она не могла. Переодевшись в что-то домашнее, спустился на кухню, больше по инерции. Желудок болезненно сводило — организм требовал топлива, как машина перед поездкой.
Яичница вышла убогая, но съедобная. Только стоило выключить плиту, как со стороны входной двери раздался резкий, нетерпеливый звонок.
На пороге стоял Ромка, с увесистым пакетом из известного супермаркета в руке. На лице его отразилось беспокойство.
— И какого черта у тебя случилось? — спросил он требовательно, проходя в дом.
Я молча повернулся и пошёл обратно на кухню.
— Помнишь мою днюху? — бросил через плечо, голос прозвучал тише, чем хотелось бы.
— Частично, — хмыкнул он, следуя за мной. — Но то, что Рита осталась в доме, запомнил.
— Ну вот, я каким-то образом не к жене под бочок улегся, а под ней оказался, — усмехнулся невесело, перекладывая свой кулинарный шедевр со сковороды на тарелку.
— И у нее «случайно» камера оказалась включена, — покачал в досаде головой друг, выкладывая содержимое пакета на остров.
— Ага, — хохотнул нервно. — Она еще и залетела сразу.
— Вот это поворот, — рассмеялся заливисто он. — Да ты такими темпами многодетным отцом скоро станешь.
— Так-то не смешно, — скривился, не разделяя его веселости по данному вопросу, — Из-за этой дебилки у меня дочь родилась раньше времени, да и Элька крышей поехала.
— Во как? — присвистнул Рома. — Всё настолько хреново?
— Не то слово, — покачал я