Сделав пару больших глотков, желая забыть сегодняшний день, так и уснул в детской на маленьком диване. В спальне без Эльки было тоскливо, а в гостевой, казалось, всё пропахло Риткой.
Когда первые лучи утреннего света начали проникать сквозь шторы, в дверь позвонили. На пороге стояла теща. Наталья Дмитриевна, была женщиной мягкой и всегда питала ко мне симпатию. Правда, сегодня ее лицо было непроницаемым, а в руках она держала большой кожаный чемодан.
— Доброе утро, — сухо поприветствовала она, коротко кивнув и перешагнув порог, как будто это был её собственный дом.
Я попятился на шаг. От моего помятого вида она недовольно скривилась.
Теперь я сожалел, что выпил перед сном, но иначе бы точно не смог отбросить роящиеся в голове мысли.
— Доброе, — сумел пробормотать я.
В тоне моем сквозило удивление. Не уж-то, Эля вчера не блефовала?
— Я за вещами Эли, — произнесла она холодно, стараясь не смотреть на меня.
Меня охватило смятение, но я собрался с мыслями и ответил:
— Думаю, это... преждевременно.
Наталья Дмитриевна сузила глаза, и прервала меня с ноткой сарказма:
О, ты думал, что она просто всё забудет? Сотрёт из памяти твои «ошибки», как неудачную строчку? Подумаешь, споткнулся на подруге жены, с кем не бывает, да? — голос её был хлестким. — Она, видимо, должна была улыбнуться и налить тебе чаю, когда ты вернулся от этой… Риты! Тоже мне, нашел с кем связаться!
— Я люблю Элю и нашу дочь, — закипая проговорил напряженно. — Я был пьян и ничего не помню. В здравом уме я бы в жизни не предал бы жену...
Выражение лица тещи смягчилось, и я почувствовал проблеск сочувствия под ее гневом.
— Любви недостаточно, Стасик, — сказала она тише. — Доверие и верность — это фундамент, на котором стоит брак. Ты разрушил его, и поэтому она приняла такое трудное решение. Но всегда можно всё исправить. Было бы желание.
У меня в горле образовался горький ком, и я изо всех сил старался сохранить самообладание.
— Какое ещё решение?! Куда она собралась? Что за абсурд? Хотя бы вы с ней поговорите по-нормальному. Зачем из-за ерунды все рушить?!
Наталья Дмитриевна вздохнула, устало сжав губы.
— Она хочет переехать ко мне. Ей нужно время, чтобы всё обдумать. Пока она и слушать меня не хочет, — пояснила она мрачным голосом.
— В однушку? — усмехнулся я зло, с трудом сдерживая сарказм. — Прекрасный план. А жить она на что собралась?
— На алименты, — вскинув брови произнесла теща. — Или я ошиблась в тебе, зятек?
— Алиментов не будет, — бросил холодно. — Как и развода. Хочет поиграть в сильную и независимую? Пожалуйста. Пусть поживет у вас без официального расторжения брака. Посмотрит, каково это тащить все на себе. Думаю, ей очень быстро захочется обратно.
— Если будешь щеки дуть и ждать у моря погоды, поверь, не захочется, — усмехнулась теща. — Я свою дочь знаю. Она упертая. Вся в отца.
Я поморщился, руки сжались в кулаки.
— И что вы предлагаете? Коленями пол протирать в больнице? — изумился такой перспективе. Как бы я не был виноват, но до подобного точно не опустился бы.
— Зачем же? Какой от этого толк? — покачала на мою несообразительность головой, Наталья Дмитриевна. — Палату ей продли, чтобы с дочерью не расставалась. Врачей нужных найди. Психолога ей организуй. Только грамотного, чтобы настроил на сохранение семьи. Цветы, вкусности, подарки, опять же. Действуй хитростью. Любая мать за своего ребенка многое отдаст и простит. Особенно, если рядом будет тот, кто готов меняться, а не качать права.
— Думаете? — нахмурился, соглашаясь мысленно с ее доводами.
— Если она увидит раскаянье, твое участие и помощь? Да я даю тебе сто процентов, что Эля переступит через себя, — всплеснула она руками.
— Хорошо, — кивнул, уже строя планы на будущее.
Пока Наталья Дмитриевна собирала вещи Эльвиры, я созвонился с роддомом и продлил палату жены. После набрал в лучший в нашем городе перинатальный центр и договорился о встречи с хорошим неонатологом. А еще отыскал вычурную бабу с дипломом психолога, которая вела свой блог и яро защищала мужиков и их измены. Так погрузился в дела, что вздрогнул, когда хлопнула входная дверь, извещая об уходе тещи.
Но не прошло и десяти минут, как ожил интерком. Я подумал, что женщина что-то забыла, но стоило увидеть на экране счастливую рожу Риты, как во мне поднялась волна гнева. И зачем она приперлась?!
19
Мерил шагами гостиную, словно тигр, мечущийся в своей клетке, ожидая пока Рита зайдет в дом. В душе всё бурлило от гнева. Это из-за нее наши с Элькой отношения полетели в пропасть. Мы сейчас бы спокойно наслаждались нашей семейной жизнью, но вместо этого ругаемся и находимся на грани развода. Мало было этой змее залезть на меня, она упорно продолжала гадить.
В момент, когда она распахнула двери, я сразу же почувствовал, что что-то не так. Глаза девушки блестели, а алого цвета губы исказила усмешка. В облегающим фигуру платье, подчеркивавшим ее формы, Рита неторопливо прошествовала ко мне. Стало сразу ясно, для чего она пришла сюда.
— Не помню, чтобы приглашал тебя, — процедил я, пытаясь сохранить крупицы самообладания, хотя моя кровь и кипела от злости.
— Да ладно, Стас, мы же не чужие друг другу люди, — промурлыкала она. — Просто зашла узнать, как у вас с Элькой дела? — ухмыльнулась довольно Рита.
Мое терпение иссякло. Меня окончательно достала эта девка. Я сжал кулаки, делая к ней шаг:
— Пошла вон. У нас всё прекрасно с Элей. А еще раз попробуешь оклеветать мою жену и я тебя…
В глазах Ритки блеснула смесь веселья и вызова. Она по кошачьи медленно, приблизилась ко мне, прижимаясь к моему торсу своей грудью и томно выдохнула:
— Ты меня... — начала она тягуче, обводя пальцем край моего воротника. — И что бы ты сделал со мной, Потапов? Подумай сам. Ты ведь сейчас — в самом что ни на есть шоколаде. Жена, дом, ребёнок... и я — всегда под рукой. Зачем что-то рушить, если можно получить всё?
Риткины слова задели меня, схватил ее за подбородок, наклоняясь ближе, мое лицо было всего в нескольких сантиметрах от ее.
— Я люблю Элю, — процедил я сквозь зубы, голос срывался на хрип, — и никогда, слышишь, никогда не заведу себе любовницу. И уж тем более не свяжусь больше с тобой. Меня тошнит от одного твоего присутствия.
Но Риту мои слова, похоже, лишь распалили. Её губы изогнулись в усмешке.