— Мой ребенок родится раньше.
— А мы участвуем в гонке?
Разочарованно хмыкнув, Инна встала. Теперь она смотрела на меня свысока, не скрывая своего раздражения. Ей явно хотелось другого исхода нашего разговора, а я чувствовала двойное дно в ее словах, но не могла понять, где оно и в чем суть.
— Ты и правда дура. Но что хуже, Игорь прав: ты его любишь и никуда не денешься. Что ж… будем дальше говорить в другом месте и про другие вещи.
Даже не попрощавшись, Инна развернулась на пятках и звонко поцокала в сторону метро. Я проводила стройную фигуру взглядом, чувствуя, что дальше этой скамейки в ближайший час никуда не уйду.
Это была последняя капля. Она не просто переполнила чашу терпения, а изменила все.
Я достала телефон. Смахнула оповещения о сообщениях Игоря, даже не читая их, и открыла телефонную книгу. Набрала номер. Оля взяла трубку не сразу.
— Кира? Что-то случилось?
— Да, — ужаснулась своему севшему голосу. — Помнишь ты говорила, что твои знакомые сдают студию?
— Слушай, ну там райончик не очень и до метро полчаса на автобусе…
— Отлично. Мне подойдет. Цена та же?
— Да. Кира, ты меня не просила об этом, но я буду последней сволочью, если не помогу. Они кое-что просили у меня, так что, думаю, первые месяца три ты можешь вообще не платить за квартиру. Услуга за услугу. Тебе помочь с вещами?
— Я… Я позвоню тебе. Соберу вещи.
— Хорошо, давай. Выше нос!
Выше нос… Нужно было раньше соглашаться и не бояться. Но я как маятник, мечусь от одного решения к другому. Сейчас же последние иллюзии разбились. Я не капитан, чтобы оставаться на тонущем корабле.
Деньги. Самый главный вопрос. На что жить?
Я сцепила руки в замок и зажмурилась, собираясь с мыслями. Раз Инна беременна, так что же помешает Игорю меня просто выгнать? Мои глупые предположения?
Нервно покрутила обручальное кольцо на пальце. Затем резко его сняла и подкинула на ладони. Интересно, сколько за него дадут в ломбарде?
Есть еще телефон и другая ювелирка. Мои вещи, новые, в которые я точно не влезу. Да хотя бы то чертово вечернее платье.
По дороге домой решилась все-таки зайти в ломбард и спросит про кольцо. Оценили его не очень дорого, но я подсчитала примерную сумму за все и выдохнула: на месяц или два хватит.
С каждым шагом внутри меня что-то ломалось и крошилось. То ли это была я, то ли мои чувства. Каждый вдох давался с трудом, потому что никак не могла забыть слова Лары.
Мама тоже любила папу: чем это закончилось? Неужели и я так хочу закончить?
Игорь писал еще что-то, но я не читала, только смахивала оповещения. Меньше всего сейчас хотелось отвлекаться на него.
В квартиру заходила как в тумане. Скинула плащ прямо на пол, лениво стянула туфли на плоском ходу и, чуть пошатываясь, побрела в гостиную, потому что в спальню после всего я так ни разу и не зашла.
— Где ты была?
Встрепенувшись, потерла глаза и уставилась на мужа, сидевшего в кресле со стаканом чего-то крепкого. Грохнув им об стол, Игорь встал и разяренно раздул крылья носа.
— Где ты была, Кира? Я тебе звонил, писал…
— Гуляла. Какая тебе разница?
Обошла кресло стороной и устала села на диван, а потом и вовсе легла на него, сжимаясь в комочек и стискивая маленькую декоративную подушку под самым животом.
— Я уже всех обзвонил. А если бы тебе плохо стало?
— Какая разница, — недовольно буркнула и повернулась лицом к спинке дивана, лишь бы не видеть Игоря. — Тебе не об этом думать надо, а об Инне и ее ребенке.
Я сказала это со зла, мне хотелось уколоть Игоря, тыкнуть его носом и убедиться, что мое бегство — единственный выход. У меня просто не оставалось другого выхода.
— Что?! — Игорь подскочил ко мне и с такой силой впился в мое плечо. — Что ты сказала?
Меня смяло словно тряпичную куклу. В ушах затрещало, когда Игорь не только стянул меня с дивана, но и так тряхнул, что я чуть язык не прикусила.
— Какой еще ребенок?
— Твой! — не выдержала и выкрикнула в лицо опешевшиму Игорю. — Твой ребенок! Твой! Слышишь? ТВОЙ!
— Ты встречалась с ней? Что она тебе наговорила?
Треск в ушах сменился звоном. Наверное, с таким звуком бьют хрусталь. Я отчетливо слышала, как разбивались мои чувства и прожитые годы. Словно брали вазу за вазой и с остервенением расшибали об пол.
Плечо саднило и ныло. Дернувшись всем телом, посмотрела Игорю в глаза и…
Пощечина. Хлесткая. Жгучая. Огненная. Ладонь обожгло так, что на глаза навернулись слезы. Я ударила Игоря по лицу так, словно от этого зависела моя жизнь.
— Сукин сын! Ненавижу тебя! Выродок! Ублюдок!
Я ударила Игоря снова. Наотмашь. Слезы мешали мне разглядеть его лицо.
— Столько лет… Ты чудовище! Не хочу видеть тебя, не хочу слышать тебя!
От боли ныли зубы и немели щеки. Все мое тело превратилось в сплошной комок оголенных нервов. Меня трясло, крутило. Хотелось кричать, выть.
Толкала Игоря, била его кулаками в грудь и ругалась, будто это могло помочь.
Что-то надломленное внутри сломалось окончательно. Дамбу снесло сокрушительным поток боли, обиды и злости.
Я ненавидела Игоря за то, что он сделал. Я ненавидела Инну за то, что она имела и получила без борьбы. Я ненавидела весь мир. Я ненавидела себя. Ненавидела так, что была готова в эту секунду почти на все.
Большая мужская ладонь, больше похожая на медвежью лапу, с силой легла на мое лицо. От толчка полетела кубарем назад, наткнувшись бедром на стол. Схватилась за него и стянула скатерть с вазой с фруктами. Фарфор с глухим треском лопнул и разбился на десятки мелких кусочком, разлетевшись веером по всему полу. Яблоки покатились под диван, а виноград так и остался лежать на большом куске донышка от вазы.
Я упала на четвереньки. Лицо горело и пульсировало.
Игорь сжал мое предплечье до хруста в пальцах. Взвыв, попыталась вывернуться, но он меня буквально метнул на диван. Я лягнулась и вскочила на ноги.
Оплеуха вскользь прошлась по скуле, обручальное кольцо Игоря клацнуло о мои зубы и в кровь разбило верхнюю губу. Упав навзничь, яростно дышала и смотрела на мужа через пелену спутанных волос.
Вновь схватив меня за плечи, Игорь усадил меня на диване как куклу и грубо взялся за мой подбородок. Затем вытащил из кармана джинсов