Лицо зажило, как и все тело. Оставались лишь мелкие недочеты, но я до сих пор не могла без дрожи смотреть на себя в зеркало. Первую неделю вообще его завесила полотенцем, благо зеркало было одно и только в ванной.
— Есть вероятность, что… — прихлебнула какао и выдохнула, — что сразу нас не разведут. Три месяца, может, больше. Я столько не высижу дома. Да и что же, бегать всю жизнь? Хочу работать.
— Лихо ты.
— Мне нужно что-то делать, иначе я с ума сойду. Работа — лучшее лекарство. Хочу Марте позвонить. Правда, все осталось там, у Игоря. Но название кондитерской я помню. Да и вряд ли Игорь сунется к Марте.
— Уверена?
— Не уверена. Но если официально трудоустраиваться, так везде найдет. Это не проблема, поверь. Особенно с моей фамилией. А Марта… Марта, может, что-то придумает. Она хорошо общается с владельцем кондитерской.
— Что же… Работа это неплохо. Если тебя еще никто и видеть не будет, почему бы и нет?
— Больше всего я боюсь, что не получу развод. Или все будет слишком поздно. Оль, ты только не ругайся, но я хочу позвонить Игорю, только так, чтобы он ничего не знал.
— Тогда одевайся, подруга. Интернет нам в помощь, где найти таксофон. Будем играть в шпионов до конца.
Точки над "и"
Долгие гудки. Я вслушивалась в них, разглядывая Олю. Та оперлась о капот арендованной машины и снова курила, мечтательно разглядывая небо и облака. Свежий ветер делал летний день не таким жарким.
— М? — подруга кивнула мне, кося взгляд на будку таксофона.
— Не берет. Попробую снова.
Скорее всего Игорь просто не хотел отвлекаться на чей-то незнакомый номер. Но я решила дозвониться до него во чтобы то ни стало.
Вслушиваясь в гудки, последовала примеру Оли. Смотреть на облака было приятно, это умиротворяло. Я считала их, искала знакомые силуэты.
— Да?
Голос Игоря отрезвил. Затаив дыхание, я повернулась спиной к Оле и закрыла глаза.
— Кира, это ты?
— Я, — тихо ответила, предвкушая волну чего-то приторно-сладкого.
— Где ты? С тобой все в порядке?
— Почему ты этим интересуешься? Игорь, давай не будем обманывать друг друга, — я продолжала говорить размеренно и спокойно, слыша, как раздражается мой муж с той стороны провода. Яростное дыхание, прерывистое. Оно так сильно контрастировало с холодной и расчетливой заботой слов. — Я тебе не верю. И твоей матери не верю. Ты получил документы о разводе?
— Кира, это все одна большая ошибка. Инна, моя мать и то, что с тобой произошло... И я очень хочу все исправить. Слышишь?
— Один раз ты меня ударил. Один раз ударила меня твоя мать и лишила нас ребенка. Больше в эту русскую рулетку я играть не буду. Игорь, я хочу развода! — твердо подытожила. — Мне не нужен твой бизнес, твои деньги, твоя недвижимость. Я ни на что не буду претендовать. Оставь все себе.
— Кира, прошу. Давай все начнем сначала. Я сделаю все, что хочешь.
— Тогда подпиши бумаги о разводе. И будь в суде. Если подпишешь, то и маме твоей нечего будет бояться.
— Угрожаешь?
Теперь Игорь был самим собой. Больше никакого притворства и лести.
— Констатирую. Давай спокойно разведемся и оставим все в прошлом.
— Если бы я мог, Кира. Если бы я мог…
— Зато ты можешь меня за глаза сумасшедшей называть!
— Ты даже не знаешь, во что ввязываешься, Кира. Не начинай того, что не можешь закончить.
— А я закончу, будь уверен. Потерю ребенка я тебе никогда не прощу!
Грохнув трубкой телефона, скрипела зубами и жмурилась, как от головной боли. Зря я надеялась, что все закончится легко и просто. Игорь развязал не просто битву, а настоящую войну, и мне начинало казаться, что победителей в ней не будет.
— Ты в порядке?
Я и не заметила, как Оля подошла ко мне. Дотронувшись до моего плеча, она погладила его и переспросила:
— Полегчало?
— Немного. Знаешь, у меня была надежда, что он согласится. Я до сих пор не понимаю… Зачем? Зачем ему я? Что во мне такого?
— Боюсь, что мои варианты ответа тебя не устроят. Не думаю, что честность, доброта и твоя отзывчивость нужны Игорю. И, я смотрю, он не горит желанием и тебе объяснять это.
Я не была уверена, что Игорь сам мог ответить на этот вопрос. Наверное, он просто сумасшедший сукин сын. Вот и все. Нужно перестать искать логику в его поступках. Как в той поговорке: тяжело искать черную кошку в темной комнате, особенно, если ее там нет.
— Да… Я тут подумала, давай заедем в одно место. Раз уж выбрались.
— Надеюсь, не в отделение полиции?
— Нет, туда мне надо будет позже. Я уж как-нибудь сама буду с этим дерьмом разбираться. Уверена, Игорь припас мне много интересного. Так что не буду даже и стараться изобретать велосипед… — грустно констатировала. — Оль, в “СладкоЕЖку”. Пусть я сейчас не в лучшей форме, но…
— Поехали. Все равно времени еще вагон и маленькая тележка. Заодно с твоей Мартой познакомлюсь. Тем более, что через три дня мне надо будет уехать на Дальний Восток, новые ткани привезут. Хочу напрямую договориться с поставщиком. Так что твое бесплатное такси, заодно и доставка, накроются медным тазом.
— Ничего, нога болит все меньше. А с остальным можно справиться. В конце концов я не хрустальная ваза.
До кондитерской мы доехали довольно быстро. Мне так показалось. Или все дело было в том, что мы с Олей впервые ехали молча. Она следила за дорогой, а я разглядывала мелькающие мимо дома. Темы для разговоров кончились. Может, все дело было в разговоре с Игорем.
Это даже хорошо, что Оля уезжает. Я так привыкла к одиночеству, что хотелось подольше насладиться им. Да и сколько можно сидеть на шее у подруги? Так не может продолжаться вечность.
— Смотри, оно? — Оля ткнула меня локтем и указала на яркую вывеску. — Ежики.
— Да, оно. Высади меня вот тут, возле остановки.
Кондитерская так и выглядела ярко и вкусно. Оживленное место, много посетителей. Но меня привлек мужчина возле вывески. Он деловито стирал надпись мелом, даже не обращая внимание на прохожих.
Я быстро перешла через дорогу по пешеходному переходу и оказалась прямо позади незнакомца. Мужчина напевал песню и смахивал тряпкой нынешний десерт дня.
— Простите, но не вы это писали…
Похлопав незнакомца по