— Макар сказал, что если уважаемый суд решит оставить жить Киру со мной, то она будет лишена бассейна, сада и тренажерного зала, которые есть в его доме. Опять же, не поняла, почему дочь будет лишена этих благ. Макар больше не пустит Киру на порог? Он не разрешит ей приезжать в гости и купаться в бассейне, гулять по саду? Кира и сейчас не пользуется этими удобствами каждый день. Но ведь суд определит дни, по которым Макар сможет видеться с дочерью. Я не возражаю, чтобы в эти дни Кира ездила домой к Макару и купалась там в бассейне, ходила по саду, занималась в тренажёрном зале, читала в библиотеке и так далее. Проживание Киры со мной никак не связано с тем, что дочь больше не будет пользоваться благами и удобствами в особняке Макара.
Перевожу дыхание. Сделала бы глоток воды из стакана, да боюсь, что это будет выглядеть как слабость. Макар хорошо выступал. Ну точно перед зеркалом репетировал. Мое выступление не должно быть хуже или слабее.
— Ваша честь, у меня есть собственное жилье, у меня есть стабильный заработок, я не имею вредных привычек. Я хорошая мать. Я больше месяца нахожусь в больнице с дочерью, я лежала с ней в больницах и раньше. А вот Макар ее даже не навещал, максимум звонил по видеосвязи. Кроме того, у нас с дочерью общие интересы, мы обе рисуем. Ребёнку со мной хорошо и комфортно, ребёнок меня любит. Да, у меня нет особняка на Рублевке и миллиона долларов на счету. Но не это главное. Любому ребенку нужна материнская забота, а девочке тем более. А кто будет заботиться о Кире, если суд решит оставить ее жить с Макаром? Няня? Новая любовница Макара? Кира не нужна им. И няня, и любовница Макара находятся там только из-за денег. Сам Макар заботиться о Кире не сможет, поскольку возвращается с работы не раньше двенадцати ночи. Уважаемый суд, — глубоко вдыхаю. — Мне ничего не нужно от моего мужа. Я осознанно отказалась от половины причитающегося мне совместно нажитого имущества. Кстати, если бы не отказалась и отобрала у Макара половину состояния, то смогла бы купить дом с бассейном, садом, тренажёрным залом и библиотекой. Это так, ремарка. Но мне не нужно от него ничего. Единственное, о чем я прошу, — это чтобы дочь осталась жить со мной. Даже не потому, что это мое личное желание. А потому, что Кире лучше со мной, с матерью, которая ее любит и которая о ней заботится. У меня все.
Сажусь на место и чувствую, как по спине стекает капелька пота. Я и не заметила, как сильно была напряжена.
— Ответчик, у меня к вам вопрос, — неожиданно судья обращается ко мне. Замираю. Я не ждала сейчас вопросов. Макару судья не задавал вопросы после его выступления. — Если вы действительно заботитесь о ребёнке лично, как вы только что сказали, тогда почему с Кирой занимались репетиторы и няня, как отметил ваш супруг? Особенно учитывая, что у вас появилась работа только совсем недавно.
Снова поднимаюсь на ноги. Под лопаткой от напряжения начинает ныть.
— Репетиторы занимались, потому что из-за болезни и больниц Кира пропустила очень много школьной программы. Да она почти не училась в школе. Дочке нужно было нагонять материал очень быстро. Сделать это можно было только с репетиторами по профильным предметам. А няня Киры только формально называется няней, на самом деле это сиделка с медицинским образованием. У дочери серьезная болезнь, ей в любой момент может стать хуже. Поэтому было необходимо, чтобы с ребенком постоянно находился медицинский работник.
— Спасибо, — небрежно бросает судья. — Представитель органов опеки, изложите вашу позицию по делу.
Глава 33. С кем ты хочешь жить?
Алиса
У меня немного плывет перед глазами. В душе зарождается неприятное предчувствие. Стук толстых каблуков женщины из опеки отдаёт головной болью. Воздух в помещении стал вязким, каждый вдох даётся с трудом.
— Ты в порядке? — спрашивает меня одними губами Андрей.
Киваю.
— Ты молодец, — шепчет и сжимает под столом мою руку.
Прикосновение Андрея придаёт сил. Тепло его ладони словно заряжает энергией. Вдыхаю полной грудью и медленно выдыхаю.
— Уважаемый суд, — в уши врывается грубоватый голос сотрудницы опеки. — В данный момент Кира проживает у отца. Когда мы навещали ребенка, отец всегда отсутствовал. Возможно, это было связано с тем, что он находился на работе, но понимая важность ситуации, Макар Александрович мог бы хоть раз приехать для встречи с нами. Из-за его постоянного отсутствия нам не удалось выяснить, какие у него взаимоотношения с дочерью, комфортно ли Кире с ним. При этом с матерью девочка ладит, у них действительно есть общие интересы в виде рисования и картин. Да, жилищные условия матери хуже, чем у отца, но мы не считаем это принципиальным моментом. Наше мнение — ребёнок должен жить с матерью. У меня все.
Я с силой хватаюсь пальцами за край стола. В крови происходит выброс адреналина. Женщина разворачивается и направляется к своему месту, а я готова кланяться ей в пояс. Опека на моей стороне! Боже мой!
— Ответчик ходатайствовал об опросе детского психолога, который занимался с ребенком, — вновь говорит судья. Правильнее было бы сказать, Андрей ходатайствовал. Детский психолог — это его идея. Андрей с самого начала был уверен, что Кира на самом деле хочет жить со мной, и промывка мозгов ребенка со стороны Макара не отбила это желание. Андрей знал, что психолог сможет распознать истинное желание Киры. А вот мне все равно страшно. — Прошу вас.
Психолог поднимается со стула и выходит к кафедре, у которой выступают свидетели.
— Я занималась с Кирой больше месяца. Проведя ряд психологических тестов, я могу заключить, что ребёнку сложно выбирать между родителями. Но мать играет огромную роль в жизни Киры, она целиком посвящена в жизнь дочери. Что касается отца, то его участие намного меньше. Это не значит, что он плохой отец, но это значит, что Кире не достаёт его внимания и у них нет общих интересов. Однажды во время занятия Кира обмолвилась, что ее папа не знает, в каком она классе. Так что мой вердикт — с матерью Кире психологически комфортнее.
— У вас все? — спрашивает судья.
— Да, — отвечает психолог и возвращается на