Очевидно, Макар просто использует этот предлог. Он хочет второго ребёнка и знает, что просто так я никогда не соглашусь. А тут Кира заболела, и вроде как на всякий случай нужен донор. Вот только у Киры, к счастью, не четвёртая стадия, а вторая. Донор не потребуется. Должно хватить курсов.
Я отказываю Макару, а когда он начинает уж слишком сильно давить, ругаюсь с ним. Это наша первая по-настоящему крупная ссора после свадьбы. Ранее были лишь мой игнор и его злость. Я живу с Кирой в больнице, домой не езжу, так что понятия не имею, чем занимается Макар. К нам он не приезжает. Звонит Кире раз в пару дней и на этом все.
Вообще, у Макара странные представления об отцовстве. Он вроде бы любит Киру, проводит с ней время, играет, а как доходит до каких-то сложностей, так сразу дистанцируется и сбрасывает все на меня. Особенно хорошо это заметно сейчас, когда Кира болеет. Макар думает, что оплатил лечение, позвонил дочке, спросил, как ее дела, и на этом его отцовский долг выполнен.
Во время болезни Киры у меня одна отдушина — рисование. Я снова берусь за карандаш. Я не рисовала с тех пор, как вышла замуж за Макара. Не могла. Не получалось. А сейчас у меня словно открылось второе дыхание. Когда дочь спит, я вывожу в альбоме ровные красивые черты… Андрея.
Только его могу рисовать. Потому что моя любовь к нему в разлуке и горе достигла какой-то критической отметки. Выводя карандашом лицо Андрея, я разговариваю с ним, мысленно целую. Я все ещё помню, как он пахнет, помню нежность его рук и ласку его губ. Прикрываю глаза и представляю, что Андрей рядом.
Читаю про него в интернете. Он стал адвокатом, недавно открыл свой офис. Специализируется на семейном кодексе. Это то, к чему он стремился. Андрей говорил, что не хочет работать с уголовным кодексом и защищать убийц, насильников, наркоманов и грабителей. Ему нравились гражданские дела. Андрей добился, чего хотел. Выигрывает один процесс за другим.
В серьезных отношениях, судя по открытым источникам, Андрей не состоит. На его сайте в графе «семейное положение» сухо указано «не женат». В соцсетях фотографий с девушками нет. На публичных мероприятиях типа ежегодного юридического форума Андрей всегда один. На светских тусовках, сопровождающих форум, тоже без спутниц.
Мне было бы смертельно больно узнать, что Андрей женился. Иногда я совсем теряю голову и позволяю себе помечтать, как однажды Андрей ворвётся в дом к Макару и заберёт нас с Кирой. Бред, конечно же. Чернышов, наверное, уже и забыл обо мне. Кто я для него? Девушка из прошлого. Девушка, которая его предала.
Кире помогает курс лечения, мы возвращаемся домой. Я продолжаю находиться в горе из-за болезни дочери, поэтому мне не до Макара с его поползновениями в мою сторону. Ему как будто все равно на диагноз Киры! Одна забота — затащить меня в постель. Наши отношения становятся еще хуже. Иногда думаю о разводе, но болезнь ребенка останавливает меня от этого шага. Даже если я найду работу, оплачивать лечение Киры не смогу. Оно слишком дорогостоящее. Мысль, что после развода Макар продолжит содержать дочь, мне в голову не приходит.
Кире мы нанимаем няню с медицинским образованием. Я очень боюсь, что с дочерью произойдет что-нибудь экстренное, а я не смогу помочь. Благодаря няне, у меня появляется ещё больше свободного времени, которое некуда деть. Макар по-прежнему запрещает мне учиться и работать. Я начинаю скандалить с ним из-за этого, но муж будто с катушек слетел. Срывается при Кире, пугает ее до слез. Да и в глубине души страшно оставлять Киру на весь день с няней. Если бы дочь была здорова, то другое дело. А учитывая болезнь, лучше мне находиться с ней. Сидя дома, я полностью ухожу в рисование. Оборудую свободную комнату в особняке под мастерскую и пишу картины на мольбертах.
Пишу портреты Андрея.
Один, второй, третий… Сама заметить не успеваю, как вся мастерская оказывается заставлена Андреем. Рискованно писать его портреты в доме Макара. Но муж совсем не интересуется моим хобби и вряд ли захочет когда-нибудь сюда зайти. В его представлении рисование — это глупость. Ну и ещё Макар просто рад, что я целыми днями сижу дома, и меня не видят посторонние мужчины. А чем я занимаюсь, ему все равно.
А я с утра до вечера выливаю на полотно всю свою любовь к Андрею, всю свою боль от нашей разлуки. Делаю немыслимое: пишу нас вместе. На одной картине я и Андрей вдвоём. На другой с нами Кира.
Как наивно полагать, что я могу быть нужна Андрею. Особенно с ребенком от Макара. Но ведь мечтать можно? Мечты они на то и мечты, что никогда не сбываются.
Кира идёт в первый класс. Через полгода после начала учебного года болезнь возвращается, и все начинается по новой: больница, врачи, курс… Кире тяжело. От капельниц часто начинается рвота, пропадает аппетит. Я нахожусь в агонии, глядя на своего обессилевшего ребенка. А Макар опять в какой-то прострации. Однажды, когда приезжаю домой за вещами, обнаруживаю в гостиной девушку модельной внешности в нижнем белье. Следом в трусах выходит Макар.
Немая сцена.
— Я только детские вещи возьму и больше вам не мешаю, — отвечаю через долгую паузу.
Я знаю об изменах Макара, но в дом он любовниц не приводил. А сейчас, когда наш ребёнок на волоске от смерти, вместо того, чтобы навестить Киру, он кувыркается с проституткой. Боже… Пусть делает, что хочет.
Ухожу в комнату Киры, а Макар зачем-то плетётся за мной.
— Алис, — зовет.
— Что? — абсолютно спокойно спрашиваю.
— И ты даже ничего не скажешь? — с претензией.
— Что именно?
— Ну, что я козел, мудак.
— Почему я должна это сказать? — искренне не понимаю.
Макар теряет терпение.
— Может, потому что я притащил в наш дом любовницу, зная, что ты скоро приедешь?
Ах он даже специально, чтобы я ее увидела.
Безразлично жму плечами.
— Нет, не скажу. Можешь спать, с кем хочешь. Я не возражаю.
Разворачиваюсь и скрываюсь в комнате Киры. Быстро беру необходимые вещи и уезжаю обратно в больницу. После этого случая мы с Макаром не общаемся до самой выписки. Он обиделся на меня. Обиделся, что не ревную его! Как же это смешно.
Наш брак медленно превращается в фиктивный, а мы с Макаром из супругов в соседей. Нас связывает только