— Необдуманных поступков не совершу. Обещаю тебе.
Я давно не девятнадцатилетний студент, который может сгоряча полезть в драку. Я умею мыслить холодной головой, даже когда переполняют эмоции. И я найду способ утопить этого урода за то, что он дважды сотворил с Алисой.
Макар Ковалёв украл у меня любимую девушку, ребенка и десять лет жизни. Макар Ковалёв — мой личный враг. И он мне за все ответит.
Глава 41. Безопасность
Андрей
Я провожаю Алису до палаты. Не хочу расставаться с ней. Прямо сейчас забрал бы и ее, и Киру к себе. Надеюсь, к новому году мою дочку выпишут из больницы, и мы встретим праздник все вместе.
Мою дочку…
Пробую на вкус это словосочетание, смакую его. Мне надо осознать, привыкнуть. Сегодня был просто сумасшедший день. Слишком много шока и потрясений. В голове все не укладывается.
— Я пойду к Кире, — говорит Алиса, когда останавливаемся у двери в палату.
По глазам читаю: не хочет расставаться. И я… и я тоже не хочу.
— Если Макар заявится, сразу звони мне, хорошо?
— Да, конечно.
— Если заметишь что-нибудь странное или подозрительное, тоже сразу звони. Сообщай мне все.
— Хорошо.
Алиса выглядит взволнованной. Ей страшно оставаться тут с дочкой вдвоем, когда по документам Макар ещё отец Киры и может в любой момент сюда приехать. Да и мне боязно оставлять Алису с дочкой без присмотра. Но пока иначе никак.
Кладу руки Алисе на талию и прижимаю к себе. Целую крепко, несмотря на пациентов и медсестёр в коридоре. Алиса сразу обнимает меня за шею, отвечает на ласку губ. Это чистое сумасшествие — целовать ее. Я запрещал себе, когда мы снова встретились, боялся потерять голову. А теперь не могу сдержаться. Мне мало ее губ. Не могу ими напиться.
— Я пойду, а то скоро Кира проснётся, — Алиса первой отрывается от меня.
— Можно взглянуть на неё?
— Конечно.
Алиса тихо открывает дверь, и я заглядываю внутрь. Кира спит, свернувшись калачиком и накрывшись пледом. В сердце сразу щемить начинает. Я все сделаю, в лепешку разобьюсь, но мой ребёнок выздоровеет. Я найду для неё лучших врачей. Повезу лечиться за границу, если потребуется.
— Позвонишь мне вечером? — вопрос Алисы прерывает поток мыслей в голове.
— Да, конечно.
Она скрывается в палате, а я ещё стою за дверью пару минут, пытаясь собраться и взять себя в руки.
В машине долго думаю, крутя в пальцах телефон. Да, пожалуй, это будет наилучшим вариантом. Захожу в телефонную книгу и звоню своему однокурснику, который после института пошел работать в ФСБ.
— Алло, Андрюха, ты ли это? — раздается на том конце провода его задорный голос.
— Я, Гош, — искренне улыбаюсь в трубку. — Привет, как дела?
— Нормально! Повышение получил, женился. Слушай, сто лет не общались. Как ты? Что у тебя нового?
— Да у меня все так же.
— Ты по-прежнему в адвокатуре?
— Да, куда я из неё.
— Напомни, чем именно занимаешься?
— Разводами и прочими семейными делами.
— Охохо. Да это не хило. И какой процент берёшь?
Смеюсь. Хитрый жук. Конечно, Гоша понимает, что главное в моей работе — это раздел имущества при разводе. А мой гонорар зависит от того, сколько денег и недвижимости мне удастся отсудить для моего клиента.
— До зарплаты ФСБшника мой процент не дотягивает, — отшучиваюсь. — Слушай, Гош, как насчёт встретиться? У меня к тебе есть серьёзный разговор.
— С удовольствием. Давай в восемь часов в ресторане у нас на Лубянке? Я пришлю тебе адрес.
— Давай.
Через несколько минут от Гоши приходит точный адрес ресторана, а я пока еду в свой офис, чтобы составить апелляцию на решение суда. Всего четыре часа, а такое ощущение, что этот день длится неделю. Алиса не хочет прикладывать к апелляции результат анализа о том, что отец Киры — я. Согласен с ней. Для формальных процедур нам лучше оставаться чужими людьми в рамках отношений адвокат-клиентка. Так что Алиса присылает мне по почте бумагу от больницы, в которой говорится, что Макар не может быть донором для Киры, так как не является ее биологическим родственником.
Я заканчиваю готовить апелляцию и еду на встречу с Гошей. Плюс учебы на юридическом факультете в том, что после окончания института твои однокурсники идут работать в самые разные сферы, и таким образом у тебя есть связи везде: от обычного отделения полиции до федеральных министерств и ведомств. Просто юридическое образование настолько гибкое, что с ним тебя везде возьмут.
Мои однокурсники работают в следственном комитете, прокуратуре, министерстве юстиции, МВД, аппарате правительства и ФСБ. Поток у нас был большой и дружный, все друг друга знали и все между собой общались. Со многими я продолжаю дружить до сих пор, в том числе с ФСБшником Гошей.
Когда захожу в ресторан, он меня уже ждёт. Обнимаемся, потому что давно не виделись. Около года, наверное.
— Как дела? — спрашивает Гоша после того, как делаем заказ официантке. — Ты, по какому-то важному делу?
— Да, дело важное. Вы же с коррупцией боритесь?
— Ну так… — мнётся. — Смотря кто берет взятки. Если кто-то из самой верхушки, то нет, не боремся. Если кто-то из простых смертных, то боремся.
Вот даже не удивлён.
— Из простых смертных. Есть один судья, который берет взятки. И есть один банкир, который любит давать взятки.
— Судьи и банкиры — смотря кто. Есть «свои» судьи, которых трогать нельзя. Крупных госбанкиров тоже не трогаем.
— Этот судья точно не «свой». Он по мелким гражданским делам типа разводов.
— А банкир кто?
— Совладелец частного банка.
— Мы крышуем некоторые частные банки.
— Это мелкий банк, вряд ли вы его крышуете.
— Чем занимается?
— Да обычная прачечная, отмывают деньги под видом кредитов бизнесу.
— Что с проверками ЦБ?
— Думаю, они платят ЦБ, чтоб не отобрали лицензию.
Гоша кривится.
— Не знаю, Андрюх. Мы против ЦБ не можем идти.
— Да вам не надо идти против ЦБ. Совладелец этого банка — взяткодатель. Все свои проблемы только с помощью взяток решает. Вы можете подловить его на чем угодно.
Гоша задумывается.
— Нуууу, — нехотя тянет. — В принципе, можно попробовать. Сейчас конец года, нам для отчетности перед начальством не помешает парочка успешных кейсов борьбы с коррупцией. А с другой стороны, лень всем этим заниматься в конце года. Давай уже после праздников? Терпит?
Откидываюсь на спинку стула и натурально закатываю глаза. Нет, я, конечно, знал, что у нас в государстве примерно так и решаются все дела, но блин.
— С судьей терпит, а с банкиром не терпит! —