— Макар не разрешал мне работать, поэтому у меня было очень много свободного времени. Я оборудовала себе художественную мастерскую и писала картины. На всех моих картинах был ты.
Алиса приподнимает уголки губ в печальной улыбке, а я в замешательстве молчу. Спросил бы, зачем она меня рисовала, да это не самое важное.
— И что было после того, как Макар увидел меня на твоих картинах?
Лицо Алисы застывает на несколько секунд. Затем грустная улыбка медленно сползает. Глаза наливаются новыми слезами. Она не ожидала от меня прямого вопроса, а сама, видимо, говорить не планировала. Чем дольше Алиса не отвечает, тем сильнее я себя накручиваю.
— Алиса, что он сделал, когда зашёл в твою художественную мастерскую?
Молчит. А я ответ читаю по ее глазам. С силой хватаюсь за руль. Сжимаю так, что рискует треснуть. Горло кошки дерут, душа в клочья разорвана, в сердце словно осиновый кол вогнали.
— Я уничтожу эту тварь, — выдыхаю. — Я его уничтожу.
Алиса кладёт ладонь мне на плечо.
— Андрей, пожалуйста, не совершай глупостей.
Падаю затылком на подголовник и с силой зажмуриваю глаза. Боль разрывает меня изнутри, рвёт на мелкие ошмётки. Это невозможно вынести, лучше сразу умереть.
— Андрей, пожалуйста, — Алиса срывается на плач. Тянется ко мне через коробку передач, обнимает. — Андрей, я умоляю тебя, не наделай никаких глупостей. Я так боюсь снова тебя потерять. Ты мне нужен. Ты нам нужен. Мне и нашей дочке. У нас с тобой есть дочь, слышишь? Это такое невероятное чудо. Это подарок судьбы.
Да, это невероятное чудо. По-другому не скажешь. Перемещаю руки на спину Алисы и обнимаю ее в ответ. Опускаюсь носом в макушку, вдыхаю запах. Сквозь закрытые веки слезы проступают.
— Расскажи мне, как ты узнала? — сиплю.
— Врачи же боялись, что Кире придётся делать пересадку. Мы с Макаром сдали анализы, чтобы проверить, можем ли стать для Киры донорами. Результаты показали, что я могу, а Макар нет, потому что биологически он Кире не отец. Андрей, я не поверила сначала. Мне пришлось выкрасть у тебя зубную щетку, чтобы сделать анализ ДНК. Он показал, что ты отец Киры. Хочешь посмотреть анализ?
— Не надо, я верю.
— Я счастлива, что отец моего ребёнка — ты.
— Это и правда чудо.
Мы соприкасаемся лбами. Глажу ладонями лицо Алисы, ловлю губами ее дыхание. Как же мне больно от того, что Алиса пережила, какой ад перенесла. Больше Макар к ней не приблизится ни на шаг. Ни к Алисе, ни к нашей с ней дочке
Я десять лет блокировал свои чувства, не давал им прорываться наружу. Заставил себя забыть девушку, которая предала меня. А сейчас эти чувства вырвались наружу и топят меня. Я не могу надышаться Алисой. Мне ее нестерпимо мало.
— Андрей, я совершила в жизни много ошибок. Уже ничего не вернуть. Но я хочу, чтобы ты знал: я любила тебя. Я очень сильно тебя любила. Мне не нужен был Макар с его деньгами и подарками. Я с тобой быть хотела. И я десять лет мечтала о тебе. Ты веришь мне?
— Верю.
Целую ее губы, льну к ним. Наслаждаюсь вкусом Алисы. Самым любимым вкусом. Он мне снился. Я просыпался по ночам и ненавидел себя за то, что помню его, скучаю по нему. Пытался забыть его с другими девушками. У меня много девушек было, разных, но ни одна не стёрла вкус Алисы из моей памяти.
В нашем поцелуе столько боли и отчаяния. Алиса плачет. Ее слезы на моей коже. Отрываюсь от губ и собираю слезинки.
— Не плачь, прошу тебя.
Прижимаю Алису к груди, глажу по волосам, стараясь успокоить.
— Что врачи говорят про Киру? — перевожу тему. — А мне надо сдать анализ, чтобы проверить, могу ли стать донором?
— Не надо, Кире помогает курс, пересадка не потребуется. Да и мои клетки подошли.
— Почему ты не сказала мне правду сразу, как узнала?
Вздыхает.
— Я была в шоке, и я не знала, как правильно поступить. Я не хотела сообщать до суда, потому что тогда бы суда не было, а Макар от злости мог рассказать Кире. Ей сейчас такую информацию знать нельзя, потому что это будет дополнительным стрессом. Я была уверена, что мы выиграем суд. Как думаешь, почему судья вынес такое решение?
— Потому что Макар ему заплатил.
Алиса в ужасе отрывается от меня.
— Что!? Как заплатил!?
— Дал взятку. Про этого судью давно такие слухи ходят.
Алиса хлопает ресницами.
— Я думала, такое невозможно.
— Невозможно дать судье взятку?
— Ну, то есть, у нас же не тот случай, чтобы давать взятки. Всего лишь решался вопрос о проживании ребенка. А так Макар, конечно, половину своих проблем решает путём взяток. Но это что касается его банковского бизнеса. А тут гражданский процесс…
Алиса замолкает в растерянности.
— Для Макара было делом принципа отобрать у тебя ребенка. Вот он и сделал максимум.
— И часто такое бывает? Чтобы судьям давали взятки.
— На самом деле нет, — горько ухмыляюсь. — По крайней мере по моему профилю работы. Взятки судьям чаще дают в уголовных процессах, чтобы не посадили. В гражданских это и вправду не развито, но конкретно этот судья имеет не очень хорошую славу. Нам не повезло, что наше дело попало к нему. Но ничего, я подам апелляцию и укажу там, что Макар не биологический отец.
Алиса кивает.
— Только Кире пока не надо знать правду, хорошо?
— Конечно. Сама решай, когда сказать ей. Я подожду.
Алиса снова обнимает меня, прижимается к груди.
— Я бы рассказала тебе после суда. Может, когда Киру выписали бы и она оправилась. Ну и ещё… — Алиса запинается, будто не уверена, говорить ли. — Ну и ещё, если честно, я боялась, что ты захочешь забрать у меня Киру, а судиться с тобой я не смогу.
Отрываю Алису от груди и изумленно смотрю.
— Почему ты думала, что я отберу Киру? — спрашиваю, повысив голос.
— Я не то чтобы так думала… Просто… Просто я очень боюсь потерять дочь.
Алиса взволнованно дышит, прячет взгляд.
— Я никогда, никогда, — повторяю слово с нажимом, — не буду отбирать у тебя ребенка. Это наш ребёнок. Твой и мой. И мы будем воспитывать его вместе.
Поднимет на меня глаза, в них сияет надежда.
— Вместе?
— Конечно, вместе. Я вас не отдам никому.
Пока Алиса снова не заплакала, целую ее крепко, сжимаю в руках. Хочу, чтобы почувствовала: я с ней, я рядом.
— Пообещай мне, — отрывается от меня, — что не совершишь необдуманных поступков. Макар на многое способен. Я боюсь