Соединяя стеклянные трубки, теплообменники и реторты, фиксируя конструкции на штативах, я вспоминал недавний разговор о необходимости расширения лаборатории. В нашей семье слов на ветер не бросают, раз сказали, что помогут, значит, так оно и будет. И очень надеюсь, что скоро.
— Костя, там на верхней полке стеллажа стоит коробка с синей меткой, — обратилась Евгения к нашему ассистенту. — А в ней мешочек с надписью «Стелющийся Болиголов», подай мне, пожалуйста.
Костя залез на верхнюю полку, достал нужную коробку и с тоской заглянул внутрь. Потом поднял растерянный взгляд на Евгению.
— А тут такого нет, — пробормотал он.
— Да ты, наверное, не ту коробку взял, — немного нервно сказала девушка, вскочила со своего места и пошла к нему. — А нет, тот. Странно, я думала, что есть ещё. И что теперь делать?
После этих слов она вопросительно посмотрела на меня.
— Мне прямо сейчас в Аномалию пойти? — ответил я вслух вопросом на вопрос в её глазах.
— Нет, конечно, — виновато потупилась девушка. — Костя, сбегай, пожалуйста, к аптекарям, купи хоть немного.
— Можно на веточку Синей Кружевницы обменять, — предложил я. — За неё много дадут.
— Она у меня единственная осталась! — возразила Евгения, состроив обиженное личико.
— Я тебе ещё принесу, — пообещал я. — Она у меня в гараже хорошо в рост пошла.
— Ну хорошо, — вздохнула девушка и отдала бережно упакованную веточку Константину. — На, беги, только быстро, одна нога здесь, а вторая там.
— Понял, — ответил Костя, сунул веточку за пазуху, скинул халат и вышел из лаборатории.
— Давай тогда ещё целебный эликсир пока сделаем, — сказала Евгения, снова усаживаясь за стол. — Его всё равно больше всех обычно уходит.
— Только делаем такой, который хорошо распыляется, — поставил я условие.
— Согласна, — кивнула девушка и начала собирать соответствующую установку.
Мы увлечённо занимались производством эликсиров, изредка обмениваясь короткими фразами по делу, стараясь поменьше отвлекаться, так как в любой момент может быть поступление пациентов, а процесс оставлять будет нельзя, поэтому максимальная сосредоточенность и чёткость каждого движения являлись гарантом того, что мы успеем.
Внезапно дверь в лабораторию резко распахнулась. Я ожидал увидеть вернувшегося с нужным ингредиентом Костика, но это оказался мой наставник. Он уставился на нас так, словно видел впервые в жизни.
— Вы чего это, господа хорошие, вообще ничего не замечаете⁈ — возмущённо выпалил он, продолжая прожигать нас взглядом. — Совсем всё по барабану, что ли?
— В каком смысле? — выдавил я из себя, не понимая, что произошло. Рога у наставника не выросли, заячьи уши тоже.
— Да вы хоть в окно выгляните, трудоголики несчастные! — всплеснул мужчина руками.
Мы с Евгенией дружно поднялись со своих мест и синхронно выглянули в окно. Там несколько мужчин в строительных спецовках делали замеры на газоне, используя длиннющую рулетку и геодезическое оборудование.
— И что это они удумали делать прямо у нас под окнами? — спросила Евгения, нахмурив брови.
— Как это что? — снова всплеснул руками Герасимов. — Новую лабораторию строить! Главный наш сначала предложил соседнюю палату присоединить, но потом они там с меценатами посоветовались, подумали и решили расширить не только внутри здания, но и вынести целое крыло наружу! Так что наша лаборатория скоро будет соответствовать современным стандартам, вот как!
Анатолий Фёдорович выпалил всё, что хотел, и теперь больше не возмущался, а цвёл, как куст жасмина в мае. Разве что только не пританцовывал, наверное, с трудом сдерживался, повторяя сложные па в своём воображении.
— И это ещё не всё! — воскликнул он, вознеся указательный палец.
— А что ещё? — поинтересовался я.
— В Новосибирске уже пакуют установку для производства капсул и упаковку готовой формы, сможем запустить своё производство! — произнеся это, он не удержался и изобразил нечто похожее на фуэте, но без выброса ноги в горизонталь. Оно и правильно, могло пострадать оборудование, всё же у нас пока тесно.
Я же старательно сдерживался, чтобы не рассмеяться от таких выкрутасов наставника.
— Вот это да! — воскликнула Евгения и захлопала в ладоши, запрыгав на месте. — Вот теперь заживём!
— И даже это ещё не всё! — продолжил нагнетать таинственность мой наставник.
— Господи, — пролепетала Евгения. — А что же ещё?
— Уже завтра к нам приедут два новёхоньких наркозных аппарата и оборудование для палаты интенсивной терапии на четыре койки! Ура, господа! Небеса нас услышали!
— Ура! Ура! Ура-а-а-а! — прокричали мы хором, как положено, два коротких и третий с раскатом.
Небеса нас услышали, говорите? Князь Демидов вас услышал, сделал движение пальцем, короткий росчерк пера и в госпиталь, расположенный в глубинке, в непосредственной близости от самой большой Аномалии в Российской империи отправились блага цивилизации, теперь он чуточку приблизится к современным технологиям.
Правда, я не очень уверен, что это корректно в рамках испытания рода. С другой стороны, это же не я запросил эти ресурсы, а брат, которому семья поставила задачу — исследовать местную Аномалию и чертовых экспериментаторов. С ресурсами же нашего рода он мог провернуть и не такие вещи для своего же удобства и более быстрого выполнения задачи.
Мы втроём прилипли к окну, наблюдая, как строители расставляют флажки и натягивают ленточки. Если я правильно понял, то готовое помещение лаборатории по размерам будет самым внушительным в госпитале. Буйная фантазия уже нарисовала в воздухе оборудование целой фармацевтической фабрики и грандиозной алхимической лаборатории. Полёт фантазии был прерван завыванием сирен скорой помощи где-то вдалеке.
— Эх, — вздохнул Анатолий Фёдорович. — Пошли встречать новых гостей нашего заведения.
Следующие два часа прошли в интенсивном труде, раненых подвозили снова и снова. Я теперь трудился практически наравне с Василием Анатольевичем и Олегом Валерьевичем, Герасимов определял нас к равным по степени тяжести пациентам, по обыкновению самых тяжёлых забирая на себя.
Я не действовал чисто механически, несмотря на нарастающую усталость. При лечении каждой последующей раны чётко контролировал распределение энергии по площади с акцентом на самые сложные участки.
Теперь я уже практически не обращал внимания, как негативная энергия Аномалии перерабатывается мной в целительную, настолько привык это делать.
Вместе с окончанием потока раненых закончился и рабочий день по графику, но расходиться пока никто и не собирался. Бой на севере всё не прекращался, хоть и стали реже взрывы и выстрелы.
В один момент раздалась серия более мощных взрывов, от которых задребезжали стёкла в окнах и вздрогнула посуда на полке, зато потом интенсивность боя уменьшилась в разы.
Все переглядывались между собой, а я точно знал, что это было. Это новая экспериментальная реактивная система залпового огня, произведённая на заводе