— Да, бывает такое, — кивнул я. — И довольно часто, но не постоянно ведь. Вы же, как я погляжу, не первый день с этим ходите.
— Вот сегодня на свой страх решила попробовать к вам зайти, а у вас пусто, как никогда, — сказала бабуля. — Вот я и зашла, повезло наконец бабке старой.
— Ну не такая уж вы и старая, — сказал я, и старушка снова заулыбалась. — Вон, вы бойкая какая, в лес за мухоморами бегаете. Я сейчас ваш локоток вылечу, но к вам будет большая просьба. Если что-то беспокоит, придите лучше сюда, в госпиталь. Даже если увидели много раненых, то просто надо немного подождать.
Я осторожно повернул локоть женщины, так, чтобы мне было удобно воздействовать на всю площадь ожога. Не прошло и пяти минут, как раны зажили, а гиперемия ушла.
— Ну, вот и всё, — сказал я, отпуская её руку. — Можете пользоваться. А настой мухоморов на нашатыре можете вылить в выгребную яму.
— Ох ты ж! — воскликнула бабуля, узрев внешне здоровый локоть. Несколько раз согнула и разогнула руку, поморщилась. — А внутри-то так и болит, сынок.
— И это поправим, — улыбнулся я, обвиняя себя в том, что сразу первоначальную болячку не проверил. — Давайте локоть обратно.
Ну да, всё закономерно, возрастной артроз обострился, признаки активного воспалительного процесса. Осторожным воздействием магической энергии я ей не только воспаление убрал, но и суставные хрящи укрепил и сделал более гладкими.
— Теперь точно всё, — сказал я, обратив внимание, что Костя что-то записывает в карманный блокнот.
Довольная старушка начала рассыпаться в благодарностях, угостила лежавшей в кармане пару месяцев конфеткой, но идиллия была бесцеремонно прервана появлением заведующего отделением.
— Ваня, Костя, на выход! — строго сказал наставник, словно вызывает родителей к директору.
Мы наскоро попрощались со старушкой, поблагодарили за угощение и пошли вслед за шефом. Идти пришлось недалеко, в недавно взорванную манипуляционную. Обгоревший стол был накрыт сложенным вдвое одеялом, рядом стоял Арсений, держа в руках странный прибор. Краем глаза я заметил в углу огнетушитель, это хорошо, предусмотрительно.
Подошли и Василий Анатольевич с Олегом Валерьевичем. Первый из них входил с опаской, второй — с интересом.
— Вот, господа, наш новый артефактор разработал аппарат, способный заменить наркоз во время сложных и болезненных вмешательств, — официально-праздничными интонациями объявил Герасимов. — Нужен доброволец для проведения первых испытаний.
Сказав последнее, Анатолий Фёдорович обвёл всех присутствующих глазами, ожидая самого инициативного, но таких по понятным причинам не нашлось.
— Вот значит как? — несколько разочарованно спросил Герасимов. — Костя, ложись на стол.
— А почему сразу я? — испуганно спросил парень, поглядывая на забитое фанерой окно и копоть на стенах.
— Потому что тебя не так жалко, — спокойно пояснил наставник, а у парня от такого объяснения и вовсе глаза на лоб полезли.
— Что-о-о? — недоумённо и обиженно протянул парень, пятясь подальше от манипуляционного стола, но далеко уйти ему не дал Василий Анатольевич.
— Да шучу я, чего ты завёлся? — весело спросил Герасимов и немного наигранно рассмеялся, словно сам нервничает. — Да ты только посмотри, кто вокруг тебя! Самые лучшие целители славного города Каменска! Ложись давай, хватит старшим перечить!
От всех этих доводов парню намного легче не стало, но другого выхода, похоже, тоже не было, так что ему пришлось улечься на операционный стол. По настоятельной просьбе Арсения, Костя закрыл глаза, но трясся при этом, как лист осины на ветру.
Сеня активировал артефакт и направил его на голову испытуемого. Тот крепко зажмурился и даже перестал дрожать. Не прошло и минуты, как сведённый одной большой судорогой Константин расслабился, успокоился и засопел.
Герасимов пощупал его пульс, подёргал за нос, потом ткнул в руку иголкой от шприца. Реакции ноль.
— Работает! — торжественно объявил заведующий, и на лицах всех присутствующих расцвели улыбки.
Ну, кроме Кости, конечно. Тот просто спал, как у мамы дома на перине.
— А выводить из наркоза как? — спросил у Арсения Герасимов. — Ну давай, нажимай кнопку, или чего у тебя там?
— Выводить? — удивлённо переспросил артефактор. — И это надо было, что ли, сделать?
Глава 21
В закопчённой после первого неудачного опыта сборки артефакта манипуляционной повисла зловещая тишина. Накапливающееся в воздухе напряжение грозило перевалить за критическую отметку и сжечь всех, кто здесь находился. На висках Анатолия Фёдоровича играли желваки и я снова услышал, как скрипнули зубы.
— Выводи пациента из наркоза, — сказал артефактору на одной ноте мой наставник и в голосе снова был слышен скрежет каменных жерновов. — Немедленно!
Арсений в полной мере проникся серьёзностью ситуации и нависшей угрозе целостности его организма, о чём говорили расширенные во все очки глаза и трясущийся подбородок. Если я правильно понял, такая функция в его агрегат не была заложена априори.
— Ты чего застыл, как деревянный истукан? — тон голоса заведующего отделением неспешно, но уверенно повышался. — Возвращай, говорю, человека в сознание!
— Н-но я н-не м-могу эт-того сделать! — проблеял экспериментатор, прижимая своё детище к себе, как самое дорогое, что у него есть. Ну или в роли щита, что даже более вероятно.
— Что-о-о-о⁈ — теперь тон голоса Герасимова набирал обороты стремительно. Он стиснул кулаки и сделал шаг в сторону виновника.
— Он сам проснётся! — неожиданно чётко выпалил Арсений, пятясь в сторону забитого фанерой окна.
— Когда? — вопрос наставника прозвучал, как выстрел из гаубицы, едва не заставив лопнуть люминесцентные лампы под потолком. Съёжился не только артефактор, но и остальные присутствующие. Кроме Кости, разумеется.
— Примерно минут через пятнадцать, — протараторил Сеня, стараясь держаться по другую сторону стола от собеседника.
— Ладно, — неожиданно спокойно произнёс Герасимов и посмотрел на часы. — Осталось десять минут, ждём. И только попробуй сбежать раньше.
Ещё никогда время в госпитале не тянулось так медленно. Секундная стрелка чудом уцелевших часов на стене крайне неохотно и со вздохом переваливалась с одного деления на другое. Никто никуда не собирался уходить, все с нетерпением ждали, чем всё это закончится.
Единственным невозмутимым человеком в манипуляционной был Константин. Только он один ни о чём не переживал. Его мерное сопение в некоторой степени успокаивало и остальных присутствующих. Дыхание ровное, пульс хорошего наполнения, ритм правильный, щёчки розовые, человек просто спокойно спал, пока все остальные не находили себе места.
Десять минут прошло, мы напряжённо наблюдали за не совсем добровольной жертвой эксперимента. Герасимов зло посматривал на артефактора, возможно, проигрывая в уме различные способы жестокой расправы. Арсений сжался и зажмурился, не выпуская из побелевших и трясущихся рук своё творение.
Именно в