— Этот граф Эльфеяров наверняка даст дёру сразу же, как я уложу этих, — холодно сказал я.
— Только не наделай глупостей. Погонишься, и тебя могут заманить в ловушку.
— Это мы ещё посмотрим.
— Ты там взял несколько зелий. Советую тебе выпить ещё «запирающее кровь», оно спасёт тебя на время от смертельных ран.
Я вытащил бутылёк, на который указала Велена. Кроваво-красное, с плавающими внутри какими-то соплями. Запах от него шёл соответствующий.
— Выглядит так, что твой тролль Гришенька при жизни расковырял нос до крови, потом сморкнулся в эту баночку.
— О, Предтечи! Орф, как ты узнал секретный рецепт первородных⁈
Я уже хотел было опрокинуть зелье в себя, но опустил руку.
— Чего?
Хомячок-Велена звонко рассмеялась в полированном яблоке рукояти. Шутка показалась ей весьма забавной. Стерва!
— Если бы всё было так просто, зачем вообще тысячи лет учиться яродейскому делу? — отсмеявшись, парировала она.
— Почему вы не можете варить зелья поаппетитнее? — недовольно спросил я, — Клубнику бы сюда добавила, сахарку. И стекло можно делать непрозрачным, чтобы не смотреть на это.
— Рецептура точнейшая до каждой щепотки. Какая клубника, глупец⁈ Чтобы тебя разорвало от проросших из желудка усов?
— Ну а вот почему бы нельзя сделать зелье, которое сразу даёт… ну-у-у… и зрение, и нюх, и бесшумность. Назвать бы его, например, «звериным зельем».
— Кажется, ты вообще не смыслишь в зельеварении?
— Ну, я бы взял у тебя пару уроков.
— Тогда запомни для начала — чем меньше эффектов даёт зелье, тем оно безопаснее. Но для тебя у меня в подполе есть зелье «всплеска»… Выпьешь, будут тебе и зрение, и слух, и сила звериная, и рычать будешь на весь лес! Мозгов только не будет. Хотя у тебя и так…
— Заткнись, — тут же буркнул я, — Я всё понял.
Ведьма снова захихикала.
— Но получается, много зелий тоже пить нельзя? Они же смешиваются.
— Да, ты начинаешь понимать. Три зелья максимум — таково негласное правило любого яродея-зельевара. Поэтому пей «запирующее кровь», у тебя нет выбора.
Я кисло улыбнулся, но вдруг замер, глядя на бутылёк.
— Говоришь, оно запирает кровь?
— Да, пей.
— И надолго запирает?
— Если тебя, орф, нашпигуют десятью клинками, даже сможешь рассмеяться в лицо врагам и станцевать.
— А потом умру?
— Нет, дурень, будешь жить до самой старости без единого кашля, — язвительно бросила Велена, — Пей!
Но я закупорил бутылёк.
— Что ты делаешь, Грецкий⁈ Ты рискуешь!
— Я знаю, что делаю… Ты говорила о силе моей матери, что я могу управлять всплеснувшими.
— Этому учиться надо не один год, дурень! Пока что ты можешь только заставить их «всплеснуть». Но те чудовища, в которых они превратятся… Ими ты управлять не сможешь, но тебя они спокойно сожрут с потрохами.
— Это мы ещё посмотрим, — улыбнулся я, глядя, как среди деревьев показалось четыре силуэта.
— Дурень, дурень, дурень… — запричитала Велена, — Выпей хотя бы «зелье концентрации».
— Что оно даст?
— Ярь разгонит, легче будешь творить волшбу.
Я вытянул бутылёк. Запомнил его. Положил обратно.
— Ох, как же я тебя сейчас ненавижу!
В ответ я лишь поджал губы, не сводя взгляда с силуэтов. Сейчас я видел только одного, остальные растянулись длинной цепью. Крутя головами и выглядывая врагов или зверей, они скрылись за деревьями, и меня они пока не видели.
Прямо на мой овражек двигался как раз один из сидевших перед костром. Про себя я назвал его «правым» — он располагался справа от графа Эльфеярова.
Именно правый и заставил меня отказаться от зелья, «запирающего кровь», и начать собственную игру с чистокровными. Ведь страх можно использовать не только в чёрной волшбе. Я тоже могу заставить их испытывать страх.
Моя кровь разогналась, чувствуя приближение врага, но дыхание оставалось ровным — это «зелье звериной скрытности» заработало на всю катушку, скрывая меня в тени ямы. А меч в моих руках аж завибрировал, и я мог бы поклясться, что уже прикладываю усилия, чтобы удержать его.
Только я не планировал просто зарубить этого урода. Я как мог передал клинку мысль о своих планах, и тот неожиданно ответил мне короткой рябью. Мол, «я согласен».
Я давно нащупал под ногой палку, и теперь, улучив момент, когда голова правого была повёрнута в сторону, метнул снаряд. Палка улетела в боковые кусты и старательно там затрещала, стряхивая с шелестом пожухлую листву.
Правый отвернулся, и в этот момент я бесшумно выпрыгнул. Меч тут же рванул чуть ли не вперёд меня, всаживаясь ровно под лопатку бедолаге. Я едва не выругался, но отступать было поздно — чистокровный выгнулся, получив удар в спину, но в другой моей руке уже был бутылёк с запирающим зельем.
Я просто хлопнул зельем по открытому рту, разбивая стекляшку об зубы и заставляя противника буквально сожрать его. До меня только в этот момент дошло — клинок пронзил тело, но это была несмертельная рана. Пока ещё.
Правый захрипел и закашлялся, поперхнувшись зельем и стеклом. А мы с моим мечом в этот момент начали весёлый танец — выдернув клинок, я резко развернул урода, оттолкнув вялую руку с чужим мечом. Потом, подумав, я схватил его же меч и вогнал бедняге в горло. Теперь не покричит.
Закрутившись вокруг шатающегося и хрипящего врага, я наносил колющие удары по всему его телу — клинок сам выбирал точки, о которых я и не подозревал. Но каждый раз тычок приходился то в артерии, то в крупные вены, и кровь при этом даже не успевала выступить, лишь оставался порез на коже.
Закончив ужасающую экзекуцию и даже слегка удивлённый тем, что тот ещё стоял на ногах и таращился на меня, я вырвал у него из горла клинок. Пришлось даже приложить усилия — кожа на шее успела прирасти к лезвию. Но я заботливо отдал меч своему же хозяину.
Если честно, я до последнего сомневался, что у меня что-то получится, но всё же я процедил сквозь зубы:
— А теперь, шавка, беги к хозяину, и скажи, кто всё это сотворил!
— Гре… Гре… — хрипел тот, но не мог сказать. Что-то у него клокотало в горле.
— Да, я Грецкий, — улыбнулся я, — И я иду за Эльфеяровым.
Развернув чистокровного, я думал сначала дать ему пинка. Но ведь рухнет же, и сдохнет прямо тут… Поэтому я мягко подтолкнул правого в спину, и тот поплёлся, сначала зашатавшись, а потом даже побежал.
Убийца троллей задрожал в моей руке, и я коротким кивком ответил:
— Ты прав, я тоже почувствовал вкус крови.
Но клинок явно говорил не об