Эльфеяров прекрасно знал, что она — последняя из рода Ростовских, и что её кровь связана с Кругом Силы Императора. И та игра, которую сейчас затеял граф, шла по плану… ну, до этого дня, пока не вмешалась сраная ведьма!
Разорвать Круг Силы орочьи князья… кхм… не в силах. Сами убить они её тоже не могут, в таком случае Круг потеряет эту самую силу. Хвалёная орочья честь стала им же самим боком.
Им нужно провести новый обряд, а для этого в Качканар должны приехать и император, и представители сразу всех повязанных родов. Вот ведь какая оказия, собраться всем вместе в одной корзине… И в Москву они теперь княжну боятся везти, потому что там у чистокровных уши в каждой стене.
Фамилии дворянских родов, состоящих в Круге Силы, есть самая большая тайна во всей России. Чистокровным пару лет назад повезло, когда они узнали о Ростовских и вырезали весь род. Почти весь.
Поэтому сейчас Император явно в замешательстве, как решить эту задачку… Как переложить узы крови на новый дворянский род, не подставив остальные.
Пока что граф Эльфеяров был на шаг впереди, поэтому-то он и не спешил с убийством княжны… Но все карты ему спутала эта ведьма!
Граф ведь купился на её россказни о крови первородных, которую можно получить через силу отступницы… А надо было просто пришить этого Грецкого, отправив вслед за матерью, и не играть в глупые игры!
Ведьма выиграла время, сделав графа пешкой… Но больше он этого не позволит! Теперь он загнал ведьму в угол, в её зачарованное логово. И снять чёрную руну с княжны она не в силах.
Теперь она — пешка! И пусть только покажется…
Из леса послышался далёкий вскрик, явно предсмертный, и теперь вскочил не только Веригин, но и мгновенно протрезвевший граф Эльфеяров.
— Какого⁈ — он вытаращился на медальон.
Нет, княжна всё ещё была под защитой ведьмы. Но как⁈ Точнее, кто?
В зарослях послышался треск, словно к ним рвался огромный медведь. Мгновенно перед графом оказались Веригин и оставшиеся четверо воинов, сразу обнажив клинки.
Из кустов, раздирая жалкие остатки своего плаща, вдруг вылетел левый. Он упал на землю и, к ужасу Эльфеярова, выплюнул кровь. Да не просто выплюнул, а буквально вылил.
— Кха… Ваше… кха! Ваше сия…
Правый метнулся к нему:
— Брат!
— Репьев, кто это был? — с опаской подошёл Эльфеяров, — Ведьма⁈
— Гре… Грецкий…
— Где остальные, брат? — спросил Веригин.
Но Репьев упал на землю, и правый отскочил. Просто из раненого буквально брызнули струи крови, и спустя несколько секунд он издал последний вздох из самой настоящей лужи.
Из леса послышался рык… И это был не зверь, это был «всплеснувший» воин.
— Да к чертям собачьим! — выругался Эльфеяров, — Это что было⁈
Он вытащил из-за пазухи связку монет, нанизанных на верёвку. Все воины нервно дёрнулись, увидев связку в руках Эльфеярова, потому что знали, что в его руках их жизни.
— Не будем спешить, ваше сиятельство, — прошептал Веригин, заслоняя графа спиной.
— Вам и не надо спешить, — хмыкнул граф, проводя ладонью над связкой, и его глаза таинственно блеснули, — Убить!
Зрачки всех воинов и Веригина подёрнулись, словно остекленели, и затем все пятеро, перешагнув тело Репьёва, исчезли в лесу. Хозяин рун приказал, и они не могли ослушаться.
— Сраный Грецкий! — выругался Эльфеяров, отцепляя с пояса мешочек, — Надо было тебя сразу пришить!
Он упал на колени, задев кружку и расплескав дорогое французское вино, и стал быстро водить рукой по земле, окружая костёр защитой.
Глава 11
Кровь и сопли
Я был в ярости. Она захлёстывала меня, буквально распирала изнутри, и пока я двигался по лесу, удаляясь от ночного лагеря чистокровных, мне с трудом удавалось погасить гнев.
Убийца моей матери остался там, в добром здравии, и сейчас, отмеряя шаги по тёмной лесной чаще, я уже знал — этой ночью он умрёт. Для меня самого стало неожиданностью, как остро я среагировал, но, видимо, моя душа уже достаточно спеклась с этим телом, и мать этого тела — моя мать.
Во всех мирах… У всех народов… Есть святые вещи, переступишь через которые — и тебя нельзя назвать разумным существом, наделённым душой. Простить его? Простить ублюдка, который упивается своей безнаказанностью.
Мои губы тронула ухмылка. Упивался до этой ночи.
Месть этого тела — моя месть. И каким бы уродцем не был прошлый Грецкий, теперь главный тут — я.
Лес, который для любого другого был бы кромешно тёмным, пестрел передо мной чёрно-белыми полосами, в которых изредка дёргались яркие пятна горячих животных, испуганно уносящихся от меня.
Зелье «ночного зрения» оказалось на вкус как моча того самого тролля, я с трудом допил его. Я, конечно, не пробовал мочу тролля, но был вправе считать, что на вкус она наверняка ужасна. Так вот, зелье «ночного зрения» и вправду позволяло видеть мне во тьме, причём так хорошо, что я различал под ногами сухие ветки и опавшую листву.
В моём желудке бултыхалось ещё и зелье «звериной скрытности», которое удивительным образом позволяло мне ступать абсолютно бесшумно. После знакомства с ведьмой мне такая волшба очень нравилась.
Но сейчас лесная подстилка шуршала, выдавая меня, и я делал это специально, потому что знал — за мной движется несколько воинов. Я буквально чувствовал спиной сосредоточенность бойцов, которых послали проверить, кто шумит здесь, в лесу. Это значит, за мной пока не было погони, но следовало их спровоцировать, чтобы они погнались за мной.
Меч отца Велены приятно оттягивал руку, и мне казалось, что оружие само нервно подрагивает, словно в предвкушении. Сколько оно провалялось в этом подвале?
Клинок хотел крови. Мне хотелось бы верить, что он хочет верно служить, защищать, вершить правосудие… Но я прекрасно чуял, для чего именно его создали. Меч жаждал охоты! Я чувствовал шепчущий ток энергии от рукояти, и она придавала мне уверенности.
— Я рада, что ты сам успокоился, Борис, — голос Велены прошелестел в ночи, когда я поднял меч и глянул в рукоять.
— Я бы так не сказал, — сказал я, ныряя в небольшой овражек.
Здесь я засел, чувствуя, как сливаюсь с природой — зелье старательно работало. Лес сначала молчал, испуганно пряча негодяев в темноте, но шуршание листвы под ногами моих преследователей постепенно становилось громче и громче.
Идут.
Сейчас был самый опасный момент. Сидя вот так в тишине и ожидая предстоящего боя с превосходящим противником, в голову начинают лезть ненужные