Вытаращившись на стрелу, я едва сдержал вздох разочарования. Не каждый день встречаешь тот самый момент, когда жизнь могла бы вот так оборваться… Пара сантиметров, и это был бы мой глаз.
Грецкий, везучий ты сын! Одно ясно точно — Эльфеяров стрелял навскидку, но точно знает, где враг. Я видел его глаза, пристально шарящие по тем зарослям, где я скрывался.
— Стой, дерьмо орочье! — прорычал он, перезаряжая арбалет.
Но от страха пальцы графа заплелись, и болт соскользнул вниз. Эльфеяров, чьё мокрое лицо в свете костра казалось ещё испуганнее, зачем-то присел, шаря рукой по земле, хотя тул с болтами висел у него на поясе.
Я очень хотел насладиться проникновенной речью и посмотреть, как эта мразь описается от страха, но понимал, что это лишнее и моё время уходит. Поэтому, прицелившись, я спустил тетиву…
Вот только у графа были свои планы, и он резко вскочил, явно желая увернуться. Поэтому болт воткнулся прямо ему в живот, да ещё и руку резанул. Тот едва не свалился в костёр, завизжав от боли, но тут же снова вскочил, вскидывая незаряженный арбалет. И опять упал, только уже застыл на четвереньках… Выронил оружие да согнулся, завыв и схватившись за живот.
Извергом я не был, и со вздохом стал закладывать второй болт в арбалет.
— Ты-ы-ы… Сволочь! Грязь из-под ногтей! — Эльфеяров рыдал в остывший пепел, коего вокруг костра уже было достаточно, — Ты знаешь, кто я⁈ Да как ты, безродный ублюдок, посмел… посмел… Я же граф! — он завыл, вздымая вокруг облачка.
Я бы мог поспорить с ним, у кого за нас род более великий, но не стал. Выступил из зарослей и направил арбалет.
— Хотел бы я сказать «ничего личного», но…
Тут граф расхохотался, разгоняя пепел.
— А знаешь, как она визжала⁈ Умоляла сохранить сыночку жизнь! На коленях ползала…
Все мои мысли об излишнем милосердии сразу же улетучились. А Эльфеяров в странной истерике упивался, сбивчиво рассказывая о всех тех ужасах, которые он творил с моей матерью, и с гордостью рассказывая, что её смерть не была быстрой.
— За матушку… — при этих словах мои руки уже взвели тетиву, — Наказание пришло, эльфячий ты выродок.
Измазанный Эльфеяров всё таращился исподлобья, как я топчусь у самой кромки линии из чёрных рун, которыми он был окружён, и только тут до меня дошло: он просто хочет, чтобы я бросился на него и попал в ловушку.
Да хрен тебе!
Я только начал поднимать арбалет, как граф выпростал окровавленную руку в мою сторону. Мгновение — и с его пальцев сорвался чёрный замысловатый символ, чётко видимый в свете костра.
Трепыхаясь, словно колечко дыма, он полетел прямо в мою сторону. Полетел довольно медленно, поэтому я, чуть отступив в сторону, всего лишь проводил чёрную руну взглядом. А она, исчезнув в зарослях, продолжила свой полёт в лес.
Граф в этот момент захохотал, срываясь на кашель. И не сразу понял, что его сдавленный хохот разносится в гнетущей тишине, нарушаемой лишь фырканьем напуганных лошадей, и вскинул глаза.
— Как… как ты⁈. — он вытаращился, не понимая, почему я всё ещё стою на двух ногах и направляю на него оружие, — Ты должен был сдохнуть! Сгореть как спичка в дерьмово-красном огне!
Дерьмово-красный? Хм-м, это он о цвете орочьей яри?
— Я горел бы ещё и золотым цветом, — хмыкнул я, — Моя мать всё же эльфийка.
— Опорочившая свою кровь, якшаясь с орками! — рявкнул граф и сплюнул.
Поджав дрожащие губы в едкой ухмылке, он вдруг стал подниматься. Из его рук выскользнул пустой бутылёк, а цвет лица у него явно стал пободрее. Граф, торжественно глядя на меня, положил руку на эфес клинка, висящего у него на поясе.
Что, тоже зельеварением балуется? Или у ведьмы выторговал?
Рядом с ним ещё трепыхался костерок, бросая замысловатую тень от графа на стену леса за спиной. И тени эти как-то странно двигались, словно щупальца оплетали силуэт Эльфеярова.
Я тут же без предупреждения снова спустил тетиву. Граф от неожиданности дёрнулся, пытаясь увернуться, и в недоумении уставился на торчащее из плеча древко.
— Ты ополоумел⁈ — воскликнул он, но тут же забыл о стреле и стал вытягивать меч из ножен.
Его клинок был тоньше и изящнее моего, и на нём тоже отливали чернотой руны запретной волшбы. Но Эльфеяров не бросился на меня, продолжая стоять возле костра и пошатываться от слабости. Древко первого болта тоже так и торчало из его живота.
Трепыхался он слишком уж фальшиво, изображая мучения и страдания, и я понял, что меня всего лишь заманивают. И что граф уже намного лучше себя чувствует, чем несколько секунд назад.
Вот только, кажется, он и сам выскочить из круга просто так не может… Гадство! Сразу добивать надо было!
Ситуация стремительно портилась для моей персоны. Тем более, позади из леса уже доносились крики возвращающихся воинов.
— Ну что же ты, мать не любил⁈ — захныкал вдруг граф, — Она кричала! Она умоляла!
Мой взгляд упал на круг из чёрных рун, потом заметался по сторонам и остановился на внушительной кожаной фляге. Она лежала в кучке вещей возле привязанных лошадей.
Я вспомнил, как воевода в темнице просто смыл чёрную волшбу водой, но повторять это мне не хотелось. Эльфеяров с его мутировавшей тенью уже пугал меня, а его истерический смех окончательно сменился на странное рычание:
— Ну же, смрад!!! Ко мне! Иди ко мне!
Он урчал, изгибаясь, и могло показаться, что граф тоже обращается в мутанта, но нет, с ним происходило что-то явно другое. Глаза Эльфеярова сохраняли вполне ясный разум.
Я принялся заряжать следующую стрелу, но в этот момент из зарослей выскочил первый воин в кольчуге, с щитом и мечом. Едва завидев меня, он сразу же бросился в атаку.
Мне пришлось отбросить арбалет, выхватывая меч. Но воин, не добежав до меня пару шагов, тут же выгнулся, захрипел, а потом, сделав пару пьяных шагов вбок, рухнул прямо на круг, окружающий графа. Эльфеяров всё это время стоял, выкручивая в руках какой-то медальон, и безумно хихикал.
Едва воин коснулся чёрных рун, как истошно завизжал. Катаясь по земле, спустя мгновение он изошёл дымом изо всех щелей, а потом занялся густым золотым пламенем. Я отпрыгнул, чувствуя дохнувший в лицо жар.
Заржали перепуганные лошади, отрывая привязи, и метнулись в лес. Одна чуть не сбила меня, и мне пришлось ещё шагнуть назад. Но едва