* * *
Елена Павловна, как оказалось, действительно видела гораздо дальше. И какая же у нас выходила ситуация?
Там, в далёкой Твери, с моим отцом что-то произошло. На орочий род Грецких напали, сожгли несколько имений, вырезали почти всю верхушку. Глава рода, Павел Павлович, брат герцогини Жлобиной, серьёзно ранен и лежит под чарами яродеев-целителей.
Фамилия Грецких не тихая, и событие прогремело по всей России. Но вот как именно оно гремит, зависело только от нас с тёткой. Потому что обвинить могли либо её, либо меня…
С сестрой у Грецкого-старшего отношения были натянуты. Елена Павловна упомянула об этом вскользь, как будто знала, что я не силён в мелочах. Ну или уже в который раз пыталась донести до меня, тугодумного племянника, своё видение.
Дело в том, что княжна Грецкая уехала в далёкую Пермь, чтобы выйти замуж за герцога Жлобина, не боясь при этом потерять титул княжны. Княжеский род Грецких этого не понимал.
Елена Павловна была не совсем сильной яродейкой, но она отличалась сметливым умом и талантом, и на самом деле Грецкие в Твери много потеряли, когда она отошла от их дел и занялась делами мужа.
Но будущую герцогиню Жлобину всё равно увела в далёкую Пермь самая настоящая любовь, где она вышла замуж за талантливого управляющего шахтным делом, который получил за это титул герцога. Надо сказать, молодой герцог и в самой Перми взыскал много завистников, потому что ему удавалось найти общий язык и вести дела с уральскими гномами. А император ценил именно это, натерпелся он уже нахрапистых дельцов, из-за которых государю приходилось то и дело срываться на Урал, чтобы мириться с гномами.
Потерянный для тверского рода талант был основной причиной вражды, ведь у властолюбивого брата были свои планы насчёт замужества сестры. Ну уж точно не за герцога, да ещё с такой идиотской фамилией!
Кем была? Княжна Грецкая! Коротко. Мощно. Громко.
А стала кем? Герцогиня Жлобина.
За одно это князь Грецкий в сердцах даже пообещал удавить удачливого герцога, и поклялся, что тот не получит ни одного слова поддержки, ни одного лучика влияния от великого тверского рода. Отныне для Грецких не существовало пермских Жлобиных…
Конечно, когда дело дошло до того, что князю надо было спрятать любимую жену с сыном на далёком Урале, то обиды сразу же забылись. Точнее, Грецкий-старший переступил через свою гордость, испрашивая у сестры помощи.
Он не мог никому больше верить. Для всех окружающих существовала версия, что жену и сына Грецкий отослал из-за осуждения своего рода. Мол, брак орочьего князя и какой-то эльфийки-целительницы из захудалого рода?
Только герцогиня и князь знали, что дело связано с чистокровными. Тайным кровавым орденом, проповедующим идею о чистоте эльфийской крови и вынашивающим гнусным планы по очистке России от любой другой крови.
Если бы князь знал, как чистокровные наказывают отступников, то, наверное, поступил бы по-другому. Но Павел Павлович не ведал, что эльфы-фанатики убивают не только отступников, но и всех, кто им дорог. Всех, кого посчитают нужным.
Так случилось и с родом Грецких, пусть месть тайного ордена и оказалась запоздалой. Но глупо думать, что она завершилась.
Начавшись с убийства самой отступницы два года назад, которую герцогиня думала, по наивности, что спрятала в глухом Качканаре, эта месть была в самом разгаре.
Ах, если бы Жлобина знала, к чему всё это приведёт, она бы… Нет, она бы не отказалась помочь брату, но мигом бы забыла все разногласия и попыталась спасти не только своего мужа, но и свой род.
Но тогда она не знала, и просто сплавила присланную братом невестку в Качканар. Не близко, и не далеко. Не отказала брату, но и толком не помогла.
Чистокровные же, как теперь успела понять герцогиня Жлобина, были не просто фанатиками. Они были очень расчётливыми и предприимчивыми фанатиками. И если уж их налитый кровью взгляд упал на Грецких и на всё, что с ними связано, то чистокровные вытянут из своей мести всё, что смогут. Каждую каплю яри, каждый карат ярь-алмаза.
У герцога Жлобина, её мужа, при жизни были прения с качканарским купцом, Сергеем Измаиловичем Грустным. Тот имел виды на жлобинские прииски в устье реки Койвы… Видимо, купец знал, что там богатые залежи ярь-алмазов.
Купец атаковал герцога со всех сторон, с каких мог. Подкупал проверяющих, подавал жалобы, строчил доносы, запугивал рабочих… Это из мирных методов.
Но на самих месторождениях портилось оборудование, вечно текли запруды, неожиданно появлялись всплеснувшие животные и гибли рабочие.
Герцогиня просила барона Демиденко унять купца, с которым тот вёл много дел, но барон был глух к её просьбам. Мою матушку убили, и Демиденко винил в этом, как ни странно, герцогиню — мол, это всё ваши распри с братом, а отвечать мне. Барон и так помогал, как мог, с недалёким племянником, от которого в Качканаре одни проблемы, и пока война купца с герцогом не касалась гномов, барон ничего предпринимать не собирался.
Ясное дело, барона, скорее всего, задобрили подарками. Да и кто-то нашептал Демиденко, что герцог Жлобин вместе с титулом получил от императора несколько наделов, которые должны были достаться барону. И как назло, наделы оказались именно эти, с залежами ярь-алмазов, которые обещали большие контракты.
Всё изменилось, когда в Качканар приехала то ли двоюродная, то ли троюродная племянница барона, княжна Дарья Ростовская, которая потеряла всех до единого в страшной резне, но почему-то была очень дорога императору. Государь Павел Алексеевич с широкого царского плеча одарил барона опекунством, добавив тому хлопот на свою голову.
Вот тут-то всё и завертелось…
Герцог Жлобин был убит, а несколько его шахт просто разрушены. Государственные контракты оказались под угрозой срыва. Да ещё вокруг Качканара стали твориться тёмные дела, которые теперь грозили смертью самой княжне Ростовской.
Поползли слухи о чёрной волшбе. Вдобавок герцогиня Жлобина писала в письмах барону, что это всё происки чистокровных, и именно они стоят за смертью её мужа. А ещё они стоят за купцом Грустным, которого так рьяно защищает барон, и что купец виноват в смерти её мужа.
Иван Вячеславович Демиденко запаниковал, понимая, что тяжёлый взгляд императора будет скоро прикован к его землям. И когда будет разбираться карающая длань правителя, и посчитают, сколько он успел принять даров от купца Грустного, головы полетят у всех…
Герцогиня Жлобина писала в письме, что в одном барон Демиденко прав. Раз дело касается чёрной волшбы, головы у кого-то точно полетят. Они не могут не полететь, ведь кто-то должен быть