Сейчас каждый пытался сохранить себе голову. Княжна спасена, и это давало шанс, как ни странно, барону Демиденко. На этих строчках я чуть не смял листок… Вот же гадство! Я спас, а все лавры барону.
Налёт на рудники, где заколдованные разбойники со стеклянными глазами твердили, что это всё происки Бориса Грецкого… то есть, меня… Всё это давало шанс герцогине выйти сухой из воды.
Сейчас они с бароном пришли к мировому соглашению, решив свои давние разногласия. Герцогиня привезла ему ценные предложения, как развивать горное дело мирно и сообща.
Так что на плахе оставалась только моя голова, бедного и невезучего Бориса Грецкого. Барона это устраивало, а вот Жлобина не могла отдать племянника на растерзание закона. Тем более, она всем сердцем желала отомстить за мужа и хотела, чтобы наказание понесли именно те, кто этого заслуживает.
К счастью, гномам их должник, Борис Грецкий, тоже был нужен. Как ни странно, целым и невредимым, ему же ещё долг отдавать. Поэтому план герцогини состоял вот в чём… Кстати, в этом месте я подумал, что на герцогиню гномы, судя по всему, тоже как следует надавили. Может быть, её вполне устраивало, что под удар попадёт только горе-племяш.
Ну так вот. Чистокровные хорошо спрятали свои чёрные дела, и вскрыть их могла только шумиха.
Шахты, принадлежащие Грустному, курировал граф Эльфеяров, который недавно куда-то исчез. Этот эльфский граф в своё время приехал из Москвы, имел на руках даже бумаги поверенного в государственных делах и покровительство нескольких княжеских родов. Сейчас все обязанности графа взял на себя его помощник, по фамилии Веригин, щеголяющий странным для Урала титулом виконт.
Но это полбеды. Ни герцогиня, ни даже сам барон Демиденко не могли вот так просто прийти на шахты купца Грустного, находящегося под защитой имперского поверенного. Заговорщики был уверены, что их тайна под надёжной защитой, ведь сделать это мог только проверяющий из Москвы, присланный самим императором.
Сейчас в Качканаре такого проверяющего, конечно, не было. Да и никто бы его не прислал — и герцог Жлобин, и купец Грустный в своё время замучили Москву жалобами друг на друга.
Но зато в Качканаре с визитом был известный адвокат Ефратов из Москвы, которого пригласил Демиденко — ушлый барон хотел заверить все договорённости с герцогиней о добыче ярь-алмазов нотариально. И чтобы заверил не кто-нибудь, а именно знаменитый адвокат, имеющий репутацию честнейшего юриста, связи при дворе и, говорят, лояльность самого императора Павла Алексеевича.
Через два дня барон, герцогиня и этот адвокат Ефратов поедут по маршруту, чтобы осмотреть некоторые шахты и рудники, близкие к Качканару. Навряд ли они поедут до Тёплой Горы, где находятся самые жирные алмазные прииски, но партнёры хотели показать Ефратову достаточно, чтобы тот смог передать в Москву — все государственные контракты точно будут исполнены. И лучшего союза для этого, чем между пермской герцогиней и качканарским бароном, не существует.
Злополучная шахта Грустного находилась совсем неподалёку от этого маршрута…
* * *
— Погоди-ка, — я пробежался по последним строчкам, — Что она хочет?
— Чтоб вы там разнесли всё, на хрен, и чтоб было далеко видно, — довольно кивнул гном, и важно поднял палец, — Но чтоб осталось достаточно доказательств!
— То есть, это и есть интрига? — я бросил письмо на стол, — Не как у воеводы, да, а тончайшая? Как горящий фитиль, блин!
— Интрига — это вовремя увидеть и использовать момент. Вот когда этот… как его… автокат знаменитый будет ещё в Качканаре? А его слово, как сказала Жлобина, стоит десять её слов и баронских.
Я поджал губу.
— Гном дело говорит, орф. Надо, чтобы твои доказательства увидел кто-то, кому поверят. А ещё надо вытащить Лелю!
Я усмехнулся, теребя в руках листок. Потом, недолго думая, бросил в печь. Раз это тончайшая интрига, то следов должно остаться как можно меньше.
— Мозговитый, да, — довольно кивнул Копаня, — Там было про гномов. А мы чего? Мы ничего. Так, в сторонке, роем ярь в щебёнке…
— А этот Веригин, который виконт, он тоже с ними поедет?
— Кто ж знает? Но чует моя пыльная борода, что да. И то, что весь баронский гостевой поезд должен будет повернуть к шахте и поскакать на помощь, зависит от тебя. Точнее, от вас…
— А? — я очнулся от размышлений, — Нас?
— Иди, встречай гостей, а мне уже пора.
То, что Копаня умеет исчезать, как английские эльфы, я уже знал. Поэтому пожал ему руку, а потом вышел под моросящий дождь, чтобы разглядеть у ворот два знакомых до боли силуэта, сидящих на лошадях. Один пониже, похудее, с рукоятью меча за спиной, а второй такой, что им можно было заменить отвисшую воротину.
— Гре-е-е-ек, ты, что ли⁈ — заорал Денис Скоков, спрыгивая с коня, — Да ну ни хренасе! Лука, ты видишь⁈
Второй силуэт кивнул, а Денис уже пробежал по двору, чтобы заключить меня в объятия. Какое же для меня было облегчение, когда я разглядел рукоять зачарованного меча у ирокеза за спиной — я уж думал, что потерял его.
— А-а-а! Целый, ну ты погляди! Охренеть! Ты видал, Лукьян, он живой! Целёхонький!!! — Денис всё тыкал в меня кулаком, обещая набить на плече настоящий синяк, — Ну Борька! Ну ты даёшь!!!
Громила подошёл, держа в руках увесистый свёрток. Приподнял его и похлопал себя по животу — мол, еда.
— Пошли скорей в избу, Боря! А то этот меня замучил всю дорогу — когда жрать, когда жрать⁈ О девках да о жратве, мочи нет! У меня уши уже гудят от его болтовни… а ещё звенят от этой холодины! Чего лыбишься-то?
— Прислал-таки воевода вологодцев, как обещал, — вырвалось у меня. Я и сам не ожидал, как буду рад их видеть.
— Вологодцы твои в овраге кости обгладывают, а мы вологжане! — Денис нахмурил брови, потом с улыбкой ткнул меня в начавшее болеть плечо, — Верно, Лука?
— Угу.
— Так, всё, Лучок, завязывай уже языком чесать, давай в избу. Ну, Грек, чего у тебя там за дело такое секретное? Воевода ведь вообще ничего нам не сказал, секретчик хренов.
Я улыбался и хлопал сначала Дениса, потом Лукьяна по плечу, но уже больше дежурно. Потому что в мокрой рукояти ирокезова клинка тоже отразилась Велена, которая сообщила мне, что за избой уже кто-то следит. И не с самыми лучшими намерениями.
А ведь верно сказал Копаня… Честный воевода не был создан для дворянских интриг, и поэтому за Денисом и Лукьяном прибыл хвост.
Глава 19
Кровь бывает разная