Так возник на Аляске первый русский поселок и крепость, названные Барановым Форт св. Михаила. Скоро поселок разросся, и жизнь в нем стала налаживаться. В это время прибыла еще одна большая партия переселенцев из Сибири, посланных правительством под начальством Баннера для заселения нового русского края. Баранов поехал с Баннером искать место для постройки нового для них поселка. Колоши узнали об его отсутствии чрез своих женщин, охотно становившихся наложницами русских, чтобы шпионить за ними, ночью напали на крепость, и когда Баранов на следующее утро вернулся, он увидал только кучи пепла да головы русских, насаженные на колья вокруг пожарища. Приходилось начинать дело снова.
Тут вскоре подошла «Нева», посланная Резановым с Гавайских островов. И с помощью пушек Лисянского, с громадным трудом поднесенных на руках к самой крепости индейцев, Баранов, отделавшийся только раненой рукой в горячей схватке, заставил Катлеута сдаться и навсегда покинуть свою крепость. Бок-о-бок с ней Баранов заложил новый форт и поселок, которым суждено было стать административным центром Русской Америки на несколько десятков лет вплоть до конца ее существования.
Так возникла столица Аляски Ново-Архангельск, известный теперь по старинному названию острова на котором он стоит, под именем Ситка, и таков был его основатель, купец Баранов, человек беспредельной отваги, энергии и необузданнейших страстей, в ведрах водки и в объятиях сотен женщин искавший утешения в том, что поддался на уговоры Шелихова и зарыл себя на всю жизнь в дикой Аляске.
– Ежели на общий аршин мерить, грехов у нашего Александра Александровича очень много, – заключил Баннер. – Но прежде, чем казнить его за них, надо подумать, не повинны ли в грехах его и другие, завлекшие его в эту гиблую страну ради своих барышей, из которых он сам грошом медным не попользовался. Уж что-что, а человек он честнейший. И милый человек притом. Да вот сами увидите.
Глава 7
Царь и бог русского заморья
Сквозь сетку мелкого дождя Резанов с любопытством разглядывал унылую картину: сотни три байдарок, вытянутых на отлогий берег, дальше за ними на возвышенности бревенчатые стены блокгауза форта с пушками, повернутыми жерлами в сторону темного леса, и часовыми, шагающими вдоль крепостного вала. На рейде стояло три судна: красивая «Нева», которую так странно показалось опять встретить в этой глуши, маленький корабль компании «Елизавета» и какая-то стройная, крепко сбитая шхуна, под кормой которой Резанов в подзорную трубу разобрал название и место постройки судна: «Юнона» из Бристоля, штат Род Айленд. Таков в общей совокупности был вид на Ново-Архангельск, куда Резанов пришел 26 августа 1805 года.
Грохнули салюты пушек, подхваченные многоголосым эхом. И поселок высыпал на берег встретить почетного гостя во главе с Барановым. Вопреки описаниям, «король Аляски» оказался коренастым человеком невысокого роста с черной бородой и в черном же парике, который он имел странную привычку подвязывать цветным носовым платком, выходя наружу. Заросшее волосами характерное лицо в общем напоминало обезьянье. Он заметно хромал – следствие жестокой подагры, и пальцы на руках в силу той же причины были сведены.
Подходя к Резанову, Баранов вскинул обе руки, приветствуя его.
– Добро пожаловать в наши глухие палестины, ваше высокопревосходительство. Заждался вас. От души рад дорогому гостю.
И в этих простых словах и крепком пожатии кулачка Баранова Резанову почувствовалась прямота и искренность.
– Я уж знаком с вами по многим рассказам, Александр Александрович, – сказал Резанов. – От Петропавловска чрез всю Русскую Америку только имя ваше и слышишь.
– Болтают обо мне не мало, – улыбнулся Баранов, отчего лицо его еще больше получило сходство с обезьяньим. – Милости прошу в мои палаты.
Палаты короля Аляски оказались тесной избой с протекающей крышей, не лучше, если не хуже всех других изб в поселке, в которых жили рядовые промышленники. Баранов был полупьян. Это было его обычное состояние, нисколько не отражавшееся на его речи и движениях. И в «палатах» на почетном месте посреди стола стояла дежурная бутыль водки, поставлявшейся на Аляску из Сибири компанией. Присев к столу, Баранов привычным точным движением плеснул себе из бутыли в стакан вровень с краями, не пролив ни капли.
– Не прикажете ли, ваше высокопревосходительство, погреться с дорожки? – предложил он гостю.
– Спасибо, я этим делом не очень балуюсь.
– Станете баловаться, батюшка, коли подольше с нами поживете. Тут без этого нельзя.
И когда затем Баранов повел Резанова смотреть поселок, и Резанов увидал бедное жилье промышленников и почти пустые провиантские магазины, он подумал, что прожив тут зиму, чего доброго, действительно, от тоски запьешь.
Обходя поселок, салотопленный и канатный заводы, уже построенные Барановым, и рассказывая о своем путешествии и о посещении Кадьяка, Резанов мельком упомянул о «музеуме», основанном им там.
– Да что вы! – даже остановился Баранов, хлопнув себя по бедрам. – Музей с Иван Ивановичем на Кадьяке открыли? Вот это мне в голову никак не пришло бы. Только, ваше высокопревосходительство, умственность умственностью, дело хорошее, а все б вы еще лучше сделали, кабы нам чего-нибудь и понасущнее привезли. А то чем, позвольте спросить, кормить я вас буду?
– Ну как-нибудь.
– Как-нибудем сыты не будете. А морская собачка, как мы акулу величаем, вряд ли вашему высокопревосходительному желудку по нраву придется. Разве, говорю, пить начнете. Водка она чудесно всякий пищий вкус отбивает. С