– Вместе с кораблем? – полушутливо спросил Д'Вольф.
– Идет! Ваша цена? – спросил Резанов, быстро переглянувшись с Барановым. Американец подумал минуту.
– Сто тысяч испанских пиастров.
Баранов приятельским жестом по-американски ткнул его кулаком в ребра.
– Запрашиваете, Д'Вольф.
– А ваша цена?
– Шестьдесят тысяч.
– Куда я команду дену? У матросов пруссаков просрочены паспорта. Хотят домой.
– О подробностях договоримся. Какой у вас провиант?
– Все, что хотите. Девятнадцать бочек соленой свинины, четыре тысячи фунтов рису, около двух тысяч галлонов патоки, одиннадцать бочек пшеничной муки, пять тысяч…
– Ваше высокопревосходительство, едемте смотреть.
Позвали Хвостова с Давыдовым и сейчас же поехали.
Кроме богатейших запасов провианта, в трюме «Юноны» оказался всякий первосортный товар – фирма Братьев Д'Вольф из Бристоля знала, что посылать испанской Калифорнии. Было отличное английское сукно для мужских и женских костюмов, тончайшие шелк и полотно, шали, муслины, вороха лент, кружев, и тут же посуда, железные изделия, стекло, земледельческие орудия, обувь, игрушки, – целая лавка, товар которой в общей сложности весил двести две тонны или, примерно, двенадцать с половиной тысяч пудов. Сама «Юнона» привела Хвостова и Давыдова в восторг: она была основательно построена по последнему слову техники, выглядела почти новой, была поместительна, каюты были комфортабельны, даже изящны. Словом, принимая во внимание обильный провиант, это была находка. Не теряя времени, Резанов тут же закончил сделку. Д'Вольф согласился продать свой корабль со всем содержимым за 69.000 испанских пиастров. Сумма эта выплачивалась так: 54.638 пиастров ассигнациями русской казны, на 13.062 пиастра Д'Вольф согласился взять мехов и триста американских долларов выдавались наличными. Сверх того, Д'Вольфу уступался компанейский шлюп «Ермак», построенный на верфи в Якутате, недавно сожженной колошами. На этом шлюпе часть команды Д'Вольфа соглашалась попытаться дойти до Кантона. Другая же часть с самим Д'Вольфом соглашалась остаться на службе у Резанова.
Резанов с Барановым воспрянули духом. Население Ново-Архангельска было обеспечено продовольствием во всяком случае до нового года. Тем временем могло подойти судно из Сибири. Д'Вольф перебрался в избу лейтенантов и Лангсдорфа, взялся за топор и пилу и в несколько дней привел избу в совершенно обитаемый вид. Она стала самой теплой и уютной в поселке. Таким образом, октябрь, ноябрь и декабрь прошли благополучно. Изводили бесконечные дожди и туманы, густые, как молоко, но люди были сыты, и работа по укреплению форта и на верфи кипела.
Не найдя в Ново-Архангельске свободных судов для задуманной японской экспедиции, Резанов при себе заложил новый бриг, назвав его «Авось», который вместе с «Марией» решил послать летом в карательную экспедицию. Но с наступлением нового 1806 года дела в поселке опять ухудшились. Купленные у Д'Вольфа запасы истощились, а подвоза свежего провианта не было. Пришлось обратиться к запасам алеутов – вяленой треске и китовому жиру. Общее настроение сразу упало. Хвостов с Давыдовым запили. Лангсдорф пополнял свою книжку едкими заметками о порядках администрации колонии. Резанов начал хворать.
С половины февраля среди промышленников начались заболевания цингой. Началось с шести случаев, через неделю было шестьдесят, причем восемь больных умерло. Люди слабели. Колошане почуяли, что наступает благоприятное время напасть на поселок и истребить его, как Якутат, и их страшные рожи то и дело выглядывали из-за леса днем, а ночью раздавались их зловещие воющие крики, леденившие у людей кровь. Ново-Архангельску стала грозить гибель от голода, от цинги, от индейцев.
Резанов собрал администрацию компании, пригласив также лейтенантов, Лангсдорфа и Д'Вольфа, и поставил на обсуждение вопрос о переводе колонии к устью реки Колумбии, на северо-западе Америки, описанному в путешествиях Ванкувера и представлявшему, по-видимому, большие удобства для хлебопашества и пушного промысла.
Как Резанов ожидал, предложение было встречено бурей протестов.
Первым возразил Баранов.
– Ваше высокопревосходительство, план сей неосуществим, особливо теперь. Вы не изволите отдавать себе отчет, как трудно было бы перевести поселок в новые далекие места в эту пору года. Люди голодны и слабы. Они в большинстве не вынесут переезда. Кто будет строить новый поселок и форт и пахать землю, как бы тучна она ни была?
– Куда ж эдакую даль ехать! – поддержал его промысловый старшина Финогенов. – Половина людей не доедет, другая там помрет. Помирать, так хошь на своей земле!
– Нелепая мысль! – крикнул пьяный Хвостов.
Все заволновались. Вдруг, послышался высокий голос Лангсдорфа, покрывший шум.
– Обер-каммерхерр фон Резанов совершенно прав. Здесь население вымрет от холода и голода. Колонию надо перевести, чего бы это ни стоило.
Разгорелись горячие споры. Прислушавшись к ним, Резанов призвал собрание к молчанию и сказал:
– Хорошо. Ежели большинство признает мой прожект сейчас не осуществимым, отложим его. Мы переведем всю колонию, когда настанет для сего более удобное время. Теперь же я предлагаю послать «Юнону» только обследовать устье реки Колумбии и посмотреть, действительно ль места там столь удобны, как Ванкувер сообщает. С тем вместе можно будет попутно выменять товары «Юноны» на провиант. Его хватит на несколько месяцев.
– Позвольте спросить, сэр, где вы произведете мену? – спросил Д'Вольф.
– В Калифорнии, конечно.
– Нет, сэр, это невозможно, – тряхнул Д'Вольф головой. – Как я вам говорил, мадридское правительство дало строгий наказ калифорнийским властям прекратить всякую торговлю с иностранцами. Ни один торговый корабль, кому бы он ни принадлежал, не пропускается в порты Калифорнии. Если б была малейшая возможность проникнуть в нее, поверьте, мои товары не остались бы в трюме «Юноны».
– Ах, Д'Вольф, вы совсем другое дело, – опять вмешался Лангсдорф. – Насколько я знаю, у его высокопревосходительства имеется разрешение испанского правительства на свободный вход русской кругосветной экспедиции во все порты Испании. «Юнона» под верховным начальством обер-каммерхерра фон Резанова могла бы рассматриваться, как часть этой экспедиции.
– Браво, доктор фон Лангсдорф, ваше соображение совершенно правильно, – с благодарностью кивнул Резанов своему неожиданному защитнику, и доктор сейчас-же расцвел. – В самом деле, упомянутое вами разрешение откроет мне вход в любой порт Калифорнии.
Вмешался Баранов.
– Но, ваше высокопревосходительство, для такого рейса вам потребуется команда по крайней мере в тридцать-сорок человек, принимая в расчет, что половину цинга наверняка свалит в пути. Я не могу отпустить с вами лучших моих людей и тем ослабить гарнизон в столь трудное и опасное время.
– Вообще, чепуха все это, –