– Да ну вас, Александр Александрович. Я не шучу. Я приказываю вам ее убрать.
– Что ж с вами поделаешь, – уберу. А я то старался угодить! Я вот что. Я ее вашему приятелю натуралисту пошлю. Ублажу немца. Очень он мне своим востреньким носом угодил.
Резанов невольно рассмеялся.
– Вот именно. Пошлите ее Лангсдорфу. Он ее, как лягушку, распластает и начнет по всем правилам своей немецкой науки определять, к какому виду голенастых, или как их, особь сию отнести.
– Обижаете вы мою Анку. Это Анка то голенастая? Да у нее всяких этих женских добродетелей, как у нашей русской деревенской красавицы. А уж пылу – избу истопить можно. Ей право, ваше высокопревосходительство, не брезгуйте. Девка редкостная. Жалеть после станете, что отказались.
– Да ну вас! – Резанов встал. – Заговорились мы с вами. Час поздний. Пора на боковую.
И «монах» поскорее ушел от греха.
На следующий день он проснулся с сильными спазмами в желудке и с отчаянной головной болью. Прибежавший Лангсдорф пустил ему кровь, дал какого-то декокту, строжайше запретил на будущее время пить местную водку. Все еще помня обиду, он держал себя официально, посидел, пока пациенту стало лучше, и сейчас же ушел.
Скоро Резанов почувствовал себя совсем хорошо. И он лишний раз подумал, в связи с этим случаем, как с его капризным здоровьем ему трудно было бы обходиться без доктора в глуши Аляски. Вспомнив, что в этот день к вечеру «Нева» уходила в Россию, он забеспокоился, не надумал бы обиженный немец воспользоваться случаем удрать в Европу. Он снова послал за ним, поблагодарил похвалив его искусство, усадил, угостил турецкой папиросой и любезно расспросил, как ему живется. Принимая внимание обычно равнодушного к нему начальства за чистую монету, экспансивный Лангсдорф рассыпался в благодарностях.
– О, благодарю вас, хох экселленц. Мы с лейтенантами фон Хвостовым и фон Давыдовым устроились совсем не плохо. Не хватало только женской руки, чтобы привести нашу холостую берлогу в уютный вид. Но вчера поздно вечером господин Баранов прислал нам отличнейшую молодую прислугу по имени Анка. Особа эта оказалась весьма услужливой и преисполненной всяких прекрасных качеств.
– А, так. А научные ваши занятия как?
– Флорой здешней я еще не успел заняться. Фауна же мне дала уже кое-что интересное. Вчера, например, я обогатил свои коллекции любопытным экземпляром хохлатых куропаток, у нас неизвестных. И…
Дольше у Резанова по обыкновению не хватило терпения.
– Значит, вы не жалеете, что приехали сюда?
– О, нисколько!
– Очень рад, желаю вам успехов. При случае загляну к вам посмотреть вашу хохлатую редкость.
Немец ушел обласканным и, придя домой, «занотатил», по выражению Давыдова, в своей записной книжке, что начальник его, хотя и обладает свойствами хамелеона, но по существу он не злой человек, как это можно бы подумать, не зная его хорошо.
Отпустив доктора, Резанов сел доканчивать письмо директорам правления. Дописал характеристику Баранова. Все живут бедно в Ново-Архангельске, писал он, но едва ли не беднее всех живет основатель его. Забывая о своих личных удобствах, он не перестает думать об удобствах других. Если бы не исключительное мужество его, пробудившее его после разрушения первого поселка индейцами сейчас же построить второй бок-о-бок с крепостью одного из самых воинственных и кровожадных индейских племен Аляски, то стоимость паев компании давно бы упала до такого низкого уровня, который сделал бы дальнейшее существование компании затруднительным. Конфиденциальную часть письма Резанов дополнял официальными данными для всеобщего сведения в Петербурге довольно оптимистического характера. Торговля Русской Америки идет отлично. Жители обучаются необходимым ремеслам, промыслам и всякого рода нужным производствам. Корабли компании находятся под управлением опытных мореходцев. Боевое оборудование форта не оставляет желать ничего лучшего. В провианте пока недостатка не было.
Такое оптимистическое настроение уступило место чувству близкому к отчаянию, когда Резанов вплотную пригляделся к жизни в Русской Америке и фактически вступил в управление ею. Посыпались всякие невзгоды.
«Елизавета», возвращавшаяся в Ново-Архангельск с грузом продовольствия, погибла, попав в страшный шторм. В тот же шторм погибло двести байдарок с самой большой в том году добычей мехов. И больнее всего было то, что колоши, врасплох напав на новый поселок, построенный Барановым в заливе Якутат, милях в 275 к северо-западу, для партии переселенцев, присланных правительством под начальством Баннера, сожгли поселок до тла, а население все перебили, насадив головы убитых на колья вдоль залива. Тяжелую весть эту привез нарочный, посланный агентом компании Иваном Репиным из поселка Нучека, лежавшего милях в 200 еще дальше к северо-западу за Якутатом. Репин сообщил, что и население Нучека подверглось бы той же участи, если б не бежало на байдарках в море, своевременно предупрежденное одним из друзей алеутов.
Под влиянием таких явлений Резанову скоро стало ясно, что как ни велики многие нужды Русской Америки, их всех побивала одна главная и неотложная нужда: необходимо было перевести промысловую колонию в более удобные места, где пищу было бы добывать легче, где климатические условия были бы менее суровы и где бы промысловый зверь водился в достаточном изобилии. А прежде всего надо было как можно скорее наладить доставку продуктов из самой же Америки, не завися от Сибири, о чем Резанов давно мечтал.
Мысль эта гвоздем засела в его голове. Неожиданный случай дал толчок к ее осуществлению.
Глава 8
Из голода и холода в страну весны, любви и роз
В октябре вернулась из плавания в Океанию американская шхуна «Юнона», которую Резанов застал на рейде Ново-Архангельска, придя с Кадьяка. Баранов привел капитана ее Джона Д'Вольфа к Резанову. Джон владел шхуной в компании с старшими братьями, состоятельными купцами в штате Род Айланд, в Новой Англии.
Молодой, жизнерадостный американец, со здоровым румянцем во всю щеку и с приятным открытым лицом, сразу произвел на Резанова хорошее впечатление.
– А я вам, сэр, поклон привез, – сказал Д'Вольф, весело скаля зубы.
– Да что вы! От кого бы это?
– От Камеамен. Он от вас в восторге. Все вспоминает. Вообще большой поклонник русских.
– Свет мал. Как вы к нему попали?
– Да он мой давнишний знакомый. Всегда захожу к нему, совершая торговые рейсы в южной части Тихого Океана.
Резанов велел Ивану подать чаю. Баранов дополнил его бутылкой хорошего рома, привезенного ему в подарок Д'Вольфом. За чаем Резанов стал расспрашивать молодого капитана, удачен ли был его рейс.
– Да не очень,