– Так. А что скажете насчет жалоб морских офицеров? Мы их вам в помощь шлем, а вы их, говорят, матерной руганью кроете.
– И буду, черт их дери совсем. Они вам жалуются: я в их флотском деле ничего не смыслю. Откуда ж мне? В корпусах не обучался. Трудовым потом грош зарабатывая, сам в аз-буки-ведях при лучине разбираться научился. А вот на Кадьяк и Аляску без карт дошел и пока что три поселка с крепостями вам основал. А тут этот сукин сын Машин, лейтенант флота его величества, как он себя величает, распротак его и эдак, корабля сюда довести не смог, когда мы с голоду чуть не перемерли, залег на зиму на Уналашке и наши продукты сам с командой слопал. Это называется понимать морское дело? А то вот раз нужно мне было пойти на корабль к лейтенанту Талину сообразить насчет места для пушного груза. Так он мне, главному правителю Русской Америки, в рупор крикнул, что вздернет де меня на верхушку мачты, как шелудивую собаку! Как вам это понравится? Диву даюсь, откуда ваше адмиралтейство остолопов таких выкапывает. Что ж оно на службу у нас, как на сорный ящик смотрит? Хорош еще и этот ферт Сукин, столичная штучка. Дела не знает, нос дерет и с тросточкой, как по Невскому, у нас тут разгуливает.
И избоченясь, Баранов показал, как Сукин разгуливает по-столичному. Резанов рассмеялся.
– Я сих господ обратно в Петербург спишу, – сказал он. – Попрошу получше б прислали. Нам такие помощники, действительно, не ко двору.
– Пообождите списывать, ваше высокопревосходительство. Дайте им сперва с компанией рассчитаться. За одним этим Сукиным пять тысяч долга, из них три за спирт и водку.
– Да что вы?
– Ну, удивительного тут ничего нет. Командиры ваши – Хвостов с Давыдовым не меньше пьют. Да эти хоть дело свое хорошо знают. Вчера пришли от скуки со мной на перегонки по бутылочной части гнаться. Куда им, сосункам! Сразу обставил. Да, все тут пьют шибко.
– Кто-то хороший пример им подает.
– Не язвите, ваше высокопревосходительство. Проклятой водкой только и держусь здесь. Не будь ее, давно б и меня не было. Ведь подумайте, где и с кем живу? Одни лихие люди кругом. Кто колонисты, вами мне посылаемые? Сибирские душегубы и грабители. Кто помощники мои? Такие же головорезы, темный люд, в новые края за легкой наживой пустившиеся и готовые на что угодно, лишь бы пьяным быть и с девкой спать. Поди сколько жалоб на меня, что я зверь, дескать, нещадно с ними и с индейцами обращающийся. Попробуйте лаской. Только страхом ко мне все и держится. Спят и видят меня извести. Сколько раз на жизнь мою замышляли. С ножом и пистолей под подушкой сплю. Не важна штука – меня убьют. Меня убьют – дело убьют. Сил моих больше нет, Николай Петрович. Надоело мне тут, уйду. Ищите заместителя.
– Что вы, что вы, Александр Александрович, как можно! Вы для нас незаменимый человек.
– Знаю. Да ведь когда-нибудь должна ж эта каторга кончиться. Я сюда, ей Богу, как в великое наказание приехал. Нужно о своих делах подумать, долги в Иркутске попытаться сыскать. Тут у вас служа ни копейки про черный день не сберег. Соберу денег, в теплые края подагру лечить поеду. На солнце. Страсть, как солнца жаркого хочется. Под солнцем пить брошу. Вон, друг мой Камеамеа, сандвичский король, жить к себе зовет.
– Камеамеа о вас, действительно, высокого мнения. Королем Аляски величает.
– Ну, вот видите.
– А то к своим друзьям бостонцам махнете, а? Никак я порой в толк не возьму, на кого вы работаете: на нас или на них.
– Все вы язвите, ваше высокопревосходительство. А думаете бостонцы в самом деле не рады бы мне были? Одна большая фирма давно место управляющего предлагает. За мною слово. А что просто в гости зовут – таких приглашений без счету. И очень бы мне охота поехать поглядеть, как это Бостон купцов производит. Наши пред ними малые ребята.
– Нет уж, Александр Александрович, вы эти разговоры насчет ухода, Бога ради, оставьте.
– Да коли ж здоровье не выдерживает! Меня ж ломота во всем теле совсем загрызла. Вот хошь бы вы за мое здоровье выпили в кои веки раз, может быть мне и полегчало бы. Знаете что? Запасец малый рафинаду заветный у меня есть, лимоны от американской покупки остались. Отличнейший вам пуншик сварганю. Ей право! Что мне все одному пить. Разделите компанию. Аляска нам обоим милее покажется. Вон какая зябь со двора лезет, а всего сентябрь у нас.
Резанов сдался.
– Ну, Бог с вами, так уж и быть, варганьте ваш пуншик.
В знак радости Баранов по привычке своей вскинул обе руки вверх и пошел, ковыляя, доставать свой заветный сахар. Он все больше нравился Резанову, который, приглядываясь к жизни на Аляске, все больше начинал понимать, что этот юморист, сведенный подагрой, не только необходим компании, но что без него ни компания, ни вообще Русская Америка совсем немыслимы.
Резанов пил очень редко. Водка оказалась довольно дрянной, хоть лимон и отшибал ее вкус. Первый свирепый стакан «пуншика» прошел с трудом, второй уже полегче. Кровь быстрее заходила по жилам. И изба Баранова с вечно мокрым от сырости полом и вообще жизнь на Аляске показались в самом деле, как будто посноснее.
Когда Баранов наливал третий или четвертый стакан, у печки, в темноте у двери послышался легкий шорох, мелькнули будто угли чьи-то глаза в белизне белков, обрисовалась высокая грудь, стройная фигура, на мгновение выхваченные из тьмы багровым светом полыхнувшей печки. Резанов с удивлением посмотрел на Баранова.
– Что это ваш пуншик так на меня действует, или там в самом деле кто-то сейчас в углу у двери стоял?
– Конечно, стоял. Анка забегала.
– Какая Анка?
– До сих пор не знаете? Она по приказу моему с первого дня вашего приезда к вам для услуг приставлена. Самая красивая у нас тут колюшанка.
– Не обратил внимания.
– Куда вам!
– Ах, да, впрочем, вспоминаю: Иван что-то говорил. Да тут-то ночью что ей понадобилось?
– За делом прибегала: посмотреть, довольно ли ваше высокопревосходительство пуншику хватило, чтоб в кроватку вас свести и баюшки баю спеть. Это тоже в ее обязанности входит.
Вы с ума сошли! Коли так, уберите ее прочь из моей избы, а то Ивану гнать ее велю.
– Да полноте, ваше высокопревосходительство, дело ж это житейское, особливо у нас тут, на Аляске. Человек вы не старый, нельзя же без бабы жить. И я вам скажу, колюшанские девки