«Парад уродов». – Карине нравилось критиковать внешность посторонних.
От папаши и мамаши не отставали дочурки. Старшая, подросток, улыбалась во все свои мелкие зубы, ее радости не мешали ни обильные прыщи, ни чулки с дырками. Она помогала усесться девчушке лет пяти.
Телевизор у барной стойки транслировал новости.
– …пролетит на рекордно близком расстоянии от Земли. Наблюдать за кометой жители нашего города смогут сегодня в шестнадцать ноль-ноль. Передаю слово эксперту…
Пятым в семействе был темноволосый юноша, ровесник Карины. Бледный, как манекен, бледнее зомби-официантки. Он тяжело дышал, облизывал пересохшие губы и вдруг задержал на Карине взгляд.
Карина надула губы. Она привыкла к мужскому вниманию и воспринимала взоры парней как должное.
«Еще бы ты меня не заметил, сельский дебил».
По телевизору эксперт бубнил о комете. Папаша шумно высморкался в носовой платок.
«Сколько же в мире быдла», – опечалилась Карина и сразу забыла о семейке, принявшись листать фотографии. Тем временем зомби-официантка подплыла к чудны́м посетителям.
– Пять порций клубничного мороженого! – пробасил папаша. – И этой вашей отравы из сухофруктов!
Карина обновила свой аккаунт, проверив количество просмотров и лайков.
«Ау, придурки! Спите вы все, что ли?»
Официантка принесла кофе. Карина посмотрела на соседний столик. Папаша с мамашей сидели в одинаковых позах и разве что не пели от переполняющей их эйфории.
«Выиграли в лотерею?»
Старшая дочь качала головой в такт рекламной мелодии. Младшая нетерпеливо ерзала. Сгорбившийся брюнет таращился на Карину в упор. Покрасневшие глаза лихорадочно блестели.
«Чего?» – Карина изогнула бровь.
Официантка заслонила семейку.
«Нищеброды», – подумала Карина.
Она поразмыслила и создала опрос для подписчиков: «Верите ли вы в конец света?» И сразу второй: «Чем займетесь при апокалипсисе?» Погуглила, убеждаясь, что правильно написала слово «апокалипсис».
За соседним столиком девочки вожделенно смотрели на мороженое. Юноша – на Карину.
– Не зеваем! – Отец семейства хлопнул в ладоши. – Теперь можно! Лопайте!
Девочки накинулись на десерт, как голодные звери. Мамаша уронила ложку, полезла под стол.
«Фу!»
– Папочка, – с набитым ртом проговорила младшая дочь, – а там у нас будет мороженое?
– Там, – важно сказал папаша, – у нас будет все. Мороженое, литры газировки и море леденцов.
– Ух ты, – замлела девочка. – Быстрее бы.
– Моргнуть не успеешь!
Подтаявшее мороженое стекало с подбородка мамаши и капало на блузу. Карину передернуло.
– А ты почему не ешь? – спросил папаша сына.
– Нет аппетита.
– У хороших мальчиков, – пропел отец, – хороший аппетит.
Юноша мотнул головой и встал.
– Куда ты? – насупился папаша.
– В туалет.
– Ты какать или писять? – поинтересовалась младшая сестренка. Старшая захихикала.
– Молодой человек. – Папаша постучал ложкой по столешнице. – Туда и обратно.
Юноша заторопился. Младшая крикнула вслед:
– А то уйдем и бросим тебя тут навсегда! Будешь плакать!
– Больше никто не будет плакать, – сказала мамаша.
Карина пожалела, что рядом нет подруг, чтобы обсудить странное семейство. Она сосредоточилась на социальных сетях. Подписчик чиркнул в личку: «Во время апокалипсиса займусь с тобой с*ксом».
«Размечтался», – хмыкнула Карина.
Брюнет вернулся за столик и продолжил пялиться на Карину. Она отписалась Свете:
«Боже, в „Жорж Санде“ сегодня такие фрики! Я хз, кто их рожает».
Света ответила моментально:
«Красотка, пора бы привыкнуть, они вокруг нас! Кстати, че вечером?»
За соседним столиком папаша выскреб ложкой остатки мороженого и попросил счет. Дочери расстроенно смотрели в пустые креманки.
Пальцы Карины пробежались по дисплею:
«Вечером меня трахает Мечеслав».
«Ах ты шалава)))», – написала Света.
Карина самодовольно усмехнулась. Папаша высыпал на стол мелочь. То же самое сделал каждый член семейства, даже младшая дочь. Пять одинаковых монетных горок.
– Ну, – объявил папаша, – навстречу приключениям!
Карина провожала семейку многозначительным взором. Проходя мимо, бледный парнишка внезапно сунул ей сложенную вчетверо салфетку. Карина опомнилась, когда, прощаясь с посетителями, зазвенели колокольчики.
– Они вам не докучали? – осведомилась официантка.
– Все хорошо. – Карина держала салфетку двумя пальцами, словно дохлую муху. Потом обронила под стол и вытерла руку о джинсы.
«Не в этой жизни, извращенец», – подумала она.
Записку утром следующего дня обнаружила официантка, уже смывшая грим и отклеившая шрамы. На салфетке корявым почерком значилось:
«Улица Кирова, 26, большой дом с красной крышей. Родители хотят убить меня и моих сестер и покончить с собой. Пожалуйста! Срочно вызовите полицию!»
Комета продолжила путешествие в космической черноте. Конец света не наступил. Лол.
Мананангал
Осенью шестьдесят четвертого года произошло два необычных события: Джек Николсон сыграл, не запоров дубль, а в деревне у джунглей кто-то высосал из крестьянина всю кровь. Крестьянин был задействован у нас в массовке, играл японского солдата. Николсон застрелил его во время атаки на лагерь, а в субботу бедолага умер взаправду, и гроб торжественно пронесли мимо нас, киношников, вверх, на холм, к кладбищу.
Фред Рус, продюсер, посетил сельчан и разжился парой-тройкой сценариев. Соседи судачили, что вчера и позавчера из хибары крестьянина слышался дьявольский хохот и воняло мертвечиной. Но тогда мы снимали военный фильм, а не мистику. Рус был классным мужиком, окончил Калифорнийский университет и добровольцем служил во Вьетнаме. Второй продюсер, Липперт, ушлый малый, руководил нами из Штатов. Они, продюсеры, специализировались на киномусоре и гоняли съемочную группу по экзотическим странам, где можно было сварганить фильм за копейки. Филиппины были очень экономным местом, но здесь статистов убивали вампиры. Или что там случилось с нашим чуваком.
Я не знал покойного лично, однако неплохо знал его жену Дониту Кехенсио. Год назад я работал над хоррором Эдди Ромеро, и мы познакомились. Красивая, с худым скуластым лицом и длинными волосами, она звонко смеялась и игриво запускала пальчики в растительность на моей груди.
Липперт и Рус работали над фильмами «Задняя дверь в ад» и «Побег в неистовство». Причем сценарий к «Побегу» писал Николсон. Он был зазнайкой с жирафьей шеей и наглой улыбкой, снимался в телепередаче «Бракоразводные процессы» и драме «Плачь, детоубийца». Видели этот фильм? Я не видел.
По сюжету «Задней двери» трое солдат Второй мировой проводят опасную рекогносцировку в районе Лусона. И звездой был ни фига не Николсон, а парень по имени Джимми Роджерс, певец из поп-группы «Ханикомб».
Мы с Роджерсом сдружились, пока перли из Лос-Анжелеса в Манилу, а оттуда летели несколько сотен километров на юго-восток. Я признался ему, что завел роман с замужней филиппинкой. Ему же чуть позже рассказал, что Донита, оказывается, умерла