– В этот раз последнее слово за мной, – прорычал герой и бесстрашно ринулся на бога.
Танатос извивался как змея, но не смог освободиться из стальных рук Геракла. Наконец, поняв, что тот не сдастся, Танатос уступил.
– Но помни, я и за тобой приду в нужный час, – добавил он.
– Там и встретимся! – храбро ответил Геракл.
Адмет медленно добрался назад, но не видел ни дома, ни слуг. Перед глазами его была только любимая жена, отдавшая за него жизнь. От слуг он узнал, что в его отсутствие прибыл Геракл, но теперь куда-то пропал.
– Ох, только бы он не рассердился, – сказал опечаленный Адмет. – Мало того что я трус, так еще и хозяин никчемный.
– Ну что ты печалишься, друг дорогой? – раздался веселый бас позади него.
Обернувшись, царевич увидел Геракла. Сын Зевса шел гордо и вел за собой кого-то под плотным покровом. Адмет засмущался и стал извиняться, но Геракл его добродушно прервал:
– Вот что, я тут случайно подрался с одним угрюмым задирой и победил, а в награду мне досталась эта женщина. Обуза мне ни к чему, я на север собрался, навестить Авгия и его коней. Пусть будет твоей. Бери ее за руку.
Не успел Адмет возразить, как Геракл подтащил его ближе и сдернул покров с таинственной фигуры. Адмет охнул, увидев перед собой жену. Он заключил Алкесту в объятия и расплакался от счастья.
– Как мне благодарить тебя, великий Геракл? – спросил Адмет, придя в себя.
– Не стоит, – пробурчал тот. – Воздай жертвы богам и пируй, а мне пора в путь.
Орфей играет на лире перед Аидом и Персефоной. Гобелен из серии «Орфей и Эвридика» или «Метаморфозы». Южные Нидерланды, ок. 1550 г.
The Art Institute of Chicago
Так Алкеста спаслась от неминуемой смерти и воссоединилась с возлюбленным. Ее судьба схожа с участью другой девушки, Эвридики, однако окончание этих двух историй совершенно противоположное. Миф об Орфее и Эвридике рассказывает о неумирающей любви и жертвенности, но вместе с тем о неумолимости судьбы и неотвратимости смерти.
Орфей приходился сыном речному богу Эагру, Эвридика же была дриадой. Они встретились, когда Орфей уже совершил героическое путешествие за золотым руном, во время которого подгонял волны и ветер с помощью искусной музыки. Его песни зачаровывали не только людей, но и животных, растения и даже богов. Эвридика полюбила Орфея, и вместе они проводили дни на природе, любуясь друг другом и наслаждаясь музыкой. Но однажды Эвридику укусила ядовитая змея. Несчастная дриада умерла быстро, ее возлюбленный не успел ни спасти ее, ни воззвать к богам. Он не смирился с кончиной Эвридики, не смог жить без нее, поэтому решил отправиться прямиком к Аиду и уговорить его вернуть любимую.
Орфей среди фракийцев. Терракотовый кратер, краснофигурная техника. Аттика, ок. 440 г. до н. э.
The Metropolitan Museum of Art
Путь в царство мертвых Орфей проложил не кулаками и угрозами, как прочие герои, а силой своей музыки. Он дерзнул сойти в Тенарийскую щель в Лаконии, где открывался проход в подземный мир. Мелодичные песни успокоили буйный нрав Цербера, смягчили сварливого Харона, заставили эриний ненадолго позабыть об иссушающей жажде мести. Наконец Орфей достиг покоев Аида и Персефоны. Там прозвучала его самая трагичная и душераздирающая песнь: он взывал к божествам, которые тоже претерпели множество бед из-за любви. Орфей обещал вернуться вместе с Эвридикой, когда придет их время, молил о том, чтобы она обрела второй шанс на счастье. Орфей покорно склонил голову, предложив себя в заложники царства Аида, если его любимой отсюда нет выхода. Дрогнуло сердце Персефоны, и сдался владыка мертвых. По его приказу появилась безмолвная тень Эвридики.
– Идите, – провозгласил Аид, – веди ее обратно к жизни, Орфей, да только не смей оборачиваться. Едва посмотришь назад, тень Эвридики пропадет и уже никогда не выйдет отсюда.
Держа в уме наказ Аида, Орфей направился к выходу, надеясь, что тень девушки следует за ним. Обратная дорога предстояла длинная, и всякий раз, как Орфей хотел обернуться и убедиться, что любимая идет за ним, он одергивал себя. Наконец локона Орфея коснулось нежное дыхание свежего ветерка. Впереди забрезжил свет – то Гелиос проливал солнечные лучи. Значит, выход из царства мертвых уже совсем близко!
Дойдя до расщелины, Орфей возрадовался, что спас любимую:
– Смотри, Эвридика, мы пришли! – воскликнул он и… обернулся.
Никого не было за спиной Орфея, лишь пустота осталась на том месте, где за мгновение до того колебалась тень Эвридики. Сердце Орфея разбилось, он вышел на свет, но ни цветущие луга, ни смех нимф больше не радовали его, словно душа его осталась глубоко во тьме вместе с любимой. Песни Орфея звучали, как и прежде, завораживающе, но вызывали теперь лишь скорбь и слезы.
Спустя время Орфей все же встретился с Эвридикой, но конец его жизни оказался ужасен. Орфей не почитал Диониса, не желал смеяться и радоваться на пирах и неистовствовать на мистериях. За это однажды тот разозлился и в гневе приказал своим менадам проучить Орфея. Менады же, безумные почитательницы Диониса, переборщили и разорвали юношу, раскидав по лесам и горам части его тела. Останки великого музыканта собирали повсюду его верные подруги нимфы. Они достойно упокоили его душу, чтобы он смог наконец воссоединиться с Эвридикой.
Всякий раз граница миров живых и мертвых становилась чертой, разделяющей любимых – иногда даже богов с милыми их сердцу смертными. Таков миф об Адонисе и Афродите. Он начался с истории о нечестивом союзе кипрского царя Кинира со своей дочерью Миррой. Она, ведомая чарами Афродиты, которая не то мстила царевне за непочтение, не то воспылала страстью сама, сговорилась с одной из служанок и несколько ночей подряд приходила к Киниру. Он же не сразу понял, кто ложится к нему под покровом тьмы, а когда правда открылась, царь в ужасе проклял собственную дочь, но она уже от него понесла. Боги решили превратить Мирру в дерево, чтобы скрыть позорную историю и наказать девушку, и уже из треснувшего ствола, что был раньше гибким девичьим телом, родился Адонис.
Богиня Афродита невольно восхитилась красотой младенца и захотела спрятать его от чужих глаз, пока он не вырастет. Положив ребенка в ларец, Афродита спустилась туда, где никто не станет искать живое существо, – в царство Аида. Там она нашла Персефону и попросила ее воспитать Адониса и защищать его, пока Афродита не вернется за ним. Персефона согласилась и оставила младенца у себя. Адонис рос очень быстро и с каждым мгновением становился все прекрасней. Персефона же со временем из его воспитательницы превратилась в тайную воздыхательницу. Ей нравилось любоваться юношей и проводить с ним время, и она уже совсем забыла, что обещала отдать его, когда придет Афродита.
Киприда явилась, но Персефона уже слишком привязалась к Адонису и не могла просто так отпустить его. Богини начали яростно спорить и в конце концов обратились к верховному судье Зевсу, чтобы решить все по справедливости. Однако Зевс отказался решать любовную тяжбу Персефоны и Афродиты, чтобы ни одна из них не затаила на него обиду. Вместо этого он пригласил Каллиопу, музу поэзии, философии и науки.
Каллиопа. Холст, масло. Джозеф Фаньяни, 1869 г.
The Metropolitan Museum of Art
Решив, что каждая из богинь достойна того, чтобы проводить время с Адонисом, ведь Афродита способствовала его появлению на свет, а Персефона его растила, Каллиопа решила, что треть года Адонис должен проводить с богиней любви, вторую треть – с царицей подземного мира, а в оставшееся время не будет принадлежать никому. Решение музы было справедливым, однако Афродита все равно постоянно нарушала его, поэтому Персефона обратилась на сей раз к Аресу. Она знала, что сможет вызывать ревность у него, неравнодушного к Афродите, и не прогадала. Однако бог войны решил спор радикально: он обратился вепрем и напал на Адониса во время охоты [96]. Арес разорвал его