Настоящим героем был сын Аполлона, Идмон. Он предсказывал судьбу по полету птиц и отправился в опасное путешествие вместе с Ясоном за золотым руном, хотя знал, что назад не вернется; и в самом деле, он погиб в схватке с диким кабаном.
Однако не все сыновья Аполлона снискали славу провидцев. Двое братьев, Трофоний и Агамед [8], не только обладали пророческим даром, но и отличались талантом к зодчеству. Они возвели великолепный храм Аполлона в Дельфах. Зная об этом, один беотийский царь по имени Гирией, сын Посейдона, призвал их и повелел им построить для себя сокровищницу. Трофоний и Агамед выполнили приказ, но на сей раз их сердцами овладела алчность. Они договорились проделать лаз в сокровищницу и начали воровать чужие богатства. Гирией же, осознав через некоторое время, что его тайник пустеет с каждым днем, и не найдя тому причины, приказал установить там ловушки. Он надеялся поймать и наказать воров. На следующую ночь Трофоний и Агамед по привычке направились к храму, забрались в потайное место и, вынув из кладки один из камней, открыли проход. Братья пробрались в сокровищницу и принялись там хозяйничать, как вдруг ловушка Гириея сработала – Агамед попался в капкан. Трофоний испугался и наказания, и позора, что последует после их разоблачения, и уговорил Агамеда на нечто ужасное. Трофоний одним ударом меча отрубил брату голову и забрал с собой, чтобы никто не смог опознать тело и вычислить их. Но мойры не дали свершиться беззаконию и обрезали нить судьбы Трофония. Тогда земля в сокровищнице задрожала, загудела и поглотила злосчастного преступника. Говорят, в Лебадийской роще в древние времена все еще можно было найти глубокую пропасть, которую называли пропасть Агамеда, а рядом с ней – мраморный памятник в честь поучительной, но жуткой истории, что случилась в те далекие времена.
Справедливое наказание находит бесчестных героев, посчитавших себя неприкасаемыми из-за божественного дара. Но если одни прорицатели погибали по воле богов, то за убийство других боги устраивали жестокое возмездие. Так случилось с Гиппотом, внуком Геракла, то ли по случайности, то ли злонамеренно убившего спартанского провидца по имени Карн. Гиппот тогда находился в военном лагере у города Навпакт и, как говорят, принял Карна за злого мага, который собирался причинить вред воинам. Однако после его смерти воины в лагере стали хворать и голодать, а их корабли – сами собой разрушаться. Один из предводителей войска воззвал к богам, чтобы узнать, чем вызван их гнев. Явился ему Аполлон и сказал, что бедствия прекратятся, только если Гиппот, убийца прорицателя, отправится в изгнание на целых десять лет. Гиппот же, осознав свое преступление, согласился с приговором и покинул войско. Тогда Аполлон успокоился и несчастья в лагере прекратились.
Не только потомки Аполлона удостоились пророческого дара. Другой знаменитый персонаж греческих мифов обладал провидением и передал его по наследству. Речь о многострадальном защитнике людей, титане Прометее, прикованном к скалам Кавказа за то, что без разрешения Зевса подарил огонь людям. Громовержец оставил его в живых, по одной версии, потому что не мог убить титана, а по другой, потому что хотел вытянуть из Прометея пророчество о знаменитом сыне, что будет сильнее отца и сможет его свергнуть. Зевс отчаянно стремился узнать, не он ли тот самый отец, не его ли свергнет один из его сыновей-героев? [9]
Пророческий дар Прометея передался его потомку Мелампу, который понимал язык птиц и зверей. По легенде, он нашел двух змеенышей, оставшихся без матери, взял их к себе и выкормил. В благодарность за спасение змеи ночью заползли к Мелампу на плечи и вылизали ему уши так, что он стал слышать больше обычных смертных и смог предсказывать судьбы. Еще потомок Прометея обладал талантом врачевателя, став первым из смертных, кто использовал для лечения целебные свойства растений. Однажды Меламп с помощью трав и снадобий вылечил сына фессалийского царя, за что получил в дар большое стадо коров – целое состояние по меркам Древней Греции.
Правнук Мелампа – знаменитый провидец Феоклимен. Он предсказал Телемаху, что его отец, Одиссей, вернется на родину после долгих скитаний, и подарил надежду жене Одиссея, Пенелопе, которая много лет ждала любимого мужа.
Со знаменитым путешествием Одиссея связано имя еще одного провидца – Тиресия. Он жил в Фивах и однажды случайно увидел Афину без одежд. Оскорбленная богиня лишила его зрения, но мать Тиресия, нимфа Харикло, взмолилась о пощаде. Афина вняла ее мольбам и наделила Тиресия особым зрением – пророческим [10]. Тиресий предсказывал судьбы многим греческим героям, в том числе печально известному Эдипу, не раз называя его слепцом за то, что тот не видит правды и своих преступлений. Царевичу Менекею во время осады Фив Тиресий с грустью предрек, что только его смерть спасет город. Царевич заколол себя у пещеры, посвященной богу войны Аресу, и тем самым спас Фивы от разорения. После смерти Тиресий не утратил своего дара и, когда к нему в загробный мир спустился Одиссей, безошибочно предсказал его будущее и долгое возвращение домой, на родной остров Итаку.
Дочь Тиресия по имени Манто тоже обладала даром предвидения. Она путешествовала и основала храмы Аполлона в Колофоне и Кларосе [11]. Ее сыном был провидец Мопс.
Однако первой женщиной-провидицей была не Манто, а Фемоноя, дочь самого Аполлона. Она жила в Дельфах и именно ей принадлежало знаменитое изречение «Познай себя!», вырезанное затем на портике дельфийского храма как призыв всем паломникам скорее постичь свою судьбу. Иногда Фемоною считали первой сивиллой.
Сивиллами называли тех предсказательниц, которые произносили пророчества, обычно про бедствия и войны, впадая в особое состояние сознания. Сивилле по имени Герофила принадлежит пророчество о начале самой известной и масштабной войны в греческой мифологии – Троянской войны, и о том, что Елена погубит Трою. Герофила попросила у Аполлона бессмертия, но забыла упомянуть о юности, поэтому большую часть жизни провела старухой.
О сивиллах слагали легенды и греки, и римляне. В разные времена было известно о двух, четырех и даже десяти сивиллах, которые жили в Греции, Малой Азии и Риме. Многим из них давали прозвища в зависимости от того, где они находились. Так, в Греции жили делосская, самосская, колофонская сивиллы, в Риме – куманская и римская. Были сивиллы и египетская, и персидская. Они могли предсказывать на века вперед: одна из них за тысячу лет уже пророчила извержение вулкана Везувия.
Одна из сивилл явилась как-то к царю Тарквинию Приску (это было в те далекие времена, когда Римом правили цари) и заявила, что принесла ему целых девять книг, записанных на пальмовых листьях. В них содержались пророчества о судьбе Рима. Но, конечно, провидица предлагала их не просто так. Когда Приск отказался платить ей, она сожгла первые три книги, а затем, услышав отказ во второй раз, – еще три. Наконец Приск засомневался и обратился за советом к авгурам – римским гадателям по полету птиц. Те сказали царю, что он глуп и нужно сберечь оставшиеся пророчества, пока еще есть что спасать. Три уцелевшие сивиллины книги еще долго хранились в храме Юпитера Капитолийского. К ним обращались в особо трудные годы, чтобы узнать о грядущем, и существовали они якобы аж до V в. [12]
Пророки о Троянской войне. Можно ли было избежать?
Одно из главных событий во всей греческой мифологии – Троянская война – окружено различными пророчествами и предсказаниями. Провидцы предвещали триумфы героев и катастрофическое разрушение Трои, но их слова часто оставались непонятыми, а предупреждения – отвергнутыми.
Трагична и печальна оказалась история первой жены Париса, Эноны. Она была нимфой,