Но не только сильные животные вроде медведей, волков или быков были «проводниками» божественной воли. Довольно важное место в греческой мифологии занимал образ козы.
Мальчик в повозке, запряженной козами. Терракотовая ойнохоя, краснофигурная техника. Аттика, ок. 430–420 гг. до н. э.
The Metropolitan Museum of Art
Именно на козлином молоке был вскормлен Зевс, а позже эту козочку, Амалфею, даже вознесли на Олимп. Другая коза спасла от верной гибели потомка Геракла, Архелая, который считался мифическим предком Александра Македонского. Архелай, изгнанный из родного Аргоса, прибыл в Македонию, где правил Киссей. Так случилось, что в это время враги решили напасть на владения Киссея, и он попросил потомка Геракла о помощи, пообещав часть своих владений, если не целое царство. Архелай оказал ему огромную услугу, придя на выручку и отразив наступление. Но когда опасность миновала, советники Киссея зароптали, что награда для чужака слишком велика и незаслуженна. Царь согласился и решил погубить своего недавнего друга. Для Архелая вырыли огромную яму с горячими углями на дне и прикрыли ее листьями и ветвями. Но тот как раз решил спросить у оракула, стоит ли ему вообще оставаться в Македонии и принимать дары. Оракул предупредил Архелая о грядущей беде и посоветовал следовать дорогой, которую укажет коза. Тот послушно побрел за первой попавшейся на пути козой. Она отвела его подальше от ямы и разбойников Киссея к месту, где Архелай основал город Эга.
В другой истории в роли божественного знака выступили пчелы. Нимфа Офреида родила от Зевса мальчика. Опасаясь гнева Геры, законной жены царя олимпийцев, она убежала далеко в лес и спрятала ребенка. Там его долгое время выкармливали пчелы, поэтому он и получил имя Мелитей (буквально «вскормленный пчелами»). Мальчик рос не по дням, а по часам и вскоре уже превосходил силой сверстников. Но он все еще был одинок. В это же время другой сын Офреиды от бога Аполлона, Фагр, получил пророчество от оракула, что должен вскоре обрести родственника, спасенного пчелами. Он долго странствовал, пока не встретил Мелитея. Узнав его историю, Фагр сразу понял, что перед ним его брат, тот самый родич, нуждающийся в помощи. Вместе они основали город Мелиту во Фтии [15].
Предсказания оракулов не раз помогали семьям воссоединиться. Так случилось и с Ионом – сыном Аполлона и Креусы. Креуса бросила его в младенчестве в одной из пещер недалеко от афинского акрополя, но Гермес перенес мальчика в Дельфы, где он жил при храме и ничего не знал о своей матери. Креуса же через несколько лет после рождения Иона была выдана замуж за Ксуфа, потомка Прометея. Но супруги так и не смогли завести детей и, отчаявшись, отправились в путешествие из Фессалии в Дельфы за советом оракула. Там Ксуф спрашивал, будут ли у него с женой дети, а Креуса, все же помнившая о своем ребенке, хотела узнать о судьбе Иона. Оракул открыл ей, что Ион все это время жил тут, при храме, и вскоре мать и сын встретились. А затем и Ксуф получил предсказание о том, что ему нужно усыновить первого, кого он встретит по выходе из храма. И так уж получилось, что навстречу Ксуфу вышел Ион.
Терракотовая статуэтка богини. Греция, Мира, II в. до н. э.
The Metropolitan Museum of Art
В Дельфы тянулись многие люди, страстно желая узнать о счастливой судьбе или о том, как стать богатыми, и все они надеялись избежать страшных пророчеств и всячески способствовать исполнению благих, даже если те звучали непонятно. Глупым показалось пророчество Дексикреону, купцу с острова Самос. Он собрал свои товары, чтобы сесть на судно до Кипра, как вдруг ему явилась Афродита и предрекла, что единственный товар, который должно взять, – пресная вода, и тогда его плавание увенчается успехом. Дексикреон растерялся: как же она может стоить дороже вина или зерна? Но спорить с богиней ему не хотелось, и под смешки других купцов Дексикреон взошел на корабль, как мул, нагруженный кувшинами с водой. Плавание началось, но, когда судно удалилось уже на приличное расстояние от суши, на море воцарился штиль. Корабль застрял без движения на многие дни, и вскоре моряки и купцы стали изнемогать от жары под раскаленным южным солнцем. Тогда-то взгляды, полные надежды, и обратились к Дексикреону. Он распродал всю воду, и, когда ветер наконец сдвинул корабль и тот причалил к берегам Кипра, Дексикреон ступил на землю богатым купцом, успевшим распродать весь товар. Чтобы отблагодарить Афродиту за ценный совет, на часть выручки он заказал для нее статую в местный храм.
Афродита. Бронзовая статуэтка. Греко-римская работа, I в. до н. э. – I в. н. э.
The J. Paul Getty Museum, Villa Collection, Malibu, California, Gift of Barbara and Lawrence Fleischman, 96.AB.149
Совсем как в нашей жизни, в греческих мифах судьба случайным образом распределяет между людьми успех, неудачи, счастье и беды. Происхождение, близость к богам, особые силы, статус или богатство – все это не играет никакой роли, когда мойры заплетают в нити людских судеб определенные события.
Странная судьба
В мифах часто отражаются философские размышления людей о природе добра и зла, о жизни и смерти и, конечно же, о превратностях судьбы. Несомненно, и древние греки замечали, как странная последовательность событий в итоге приводит к неминуемому результату. Как тут не задуматься о судьбе и роке?
Катрей, сын критского царя Миноса и Пасифаи, с детства знал, что его ждет ужасная смерть от рук собственного наследника. Оракул непреклонно указал на это. Тем не менее Катрей обзавелся семьей и желанным сыном. Но когда юный Алфемен узнал о пророчестве, то испугался и решил добровольно покинуть Крит [16]. Он уплыл на солнечный остров Родос. Время шло, годы не жалели Катрея, и каждый день он сильно скучал по сыну. Когда же разлука стала нестерпимой, желание повидаться с ним превозмогло страх перед словами оракула. Катрей отправился на корабле на Родос, чтобы узнать, жив ли Алфемен, и, если повезет, встретиться с ним. В это время на берегу острова отдыхали пастухи. Они ни разу не видели богатых критских кораблей и, когда на горизонте показалось незнакомое судно, заволновались. «Смотрите, – испуганно кричали они, – это чужой корабль. Наверное, приплыли пираты!»
Не зная, кто к ним пожаловал, пастухи схватили палки и всё, что было под рукой, и, как только Катрей со своими людьми вступил на берег, набросились на них. Напрасно Катрей пытался урезонить незнакомцев: его не слышали в пылу битвы. В это же время недалеко проходил Алфемен. Он побежал на крики своих друзей-пастухов, спеша им на выручку, с дротиком наготове [17]. Разгоряченный Алфемен вступил в битву, не успев даже рассмотреть прибывших людей. Он отчаянно защищал друзей, со всей силы метнул дротик в ближайшего соперника – поджарого воина в летах – и поразил его. Тот посмотрел в глаза своему убийце и в изумлении замер. В этот же миг Алфемен узнал своего отца, Катрея, и закричал от горя. Бросив последний взгляд на сына, Катрей замертво упал, а битва вокруг тут же прекратилась. Алфемен не переставал рыдать над телом убитого отца. Пастухи и критские воины отступили от него, чтобы не мешать оплакивать потерю. Но тут земля вокруг Алфемена задрожала. Раздался оглушительный грохот, люди испугались и разбежались кто куда. Только Алфемен остался около тела отца, ожидая божественной кары за содеянное. С жуткими скрипами и стонами разверзлась земля и поглотила его, навсегда скрыв в недрах царства мертвых. Там Алфемен тенью бродил и стенал по отцу, сокрушаясь, что необдуманно ринулся в битву.
Невидимый рок проявляется