Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная». Борис Зворыкин, 1925 г.
«Метрополитен-музей», Нью-Йорк / Wikimedia Commons
Вероятно, такой же мифологический закон действует в сказке «Василиса Прекрасная» и близких к ней сюжетах. Вопросы героини не только описывают, но и влияют на окружающую обстановку. Все ужасы лесной избушки выходят из тени, становятся довлеющими и захватывают героиню. Любой архетипический образ имеет два полюса, однако высказывания девушки питают именно кровавую, людоедскую ипостась Яги. Ответы ведьмы носят бытовой характер и потому отчасти компенсируют эту тенденцию. Однако в контексте уже прозвучавших вопросов, тех ужасов, которые уже вышли на свет, реплики людоедки выглядят как отрицание очевидного, коварная попытка скрыть свое истинное лицо, усыпить бдительность жертвы. Эти сказочные мотивы заставляют задуматься, в какой момент правильно доставать «скелеты из шкафов», интерпретировать некоторые мотивы сновидений или пробуждать к жизни те воспоминания, которые хранятся в самых темных закоулках памяти. Иногда мы должны многие месяцы ждать подходящего момента или даже смиренно признать, что некоторые бессознательные содержания никогда не будут осознаны.
Мотив нераскрытой ужасной тайны, вопросов, которые нельзя задавать, напоминает другой сказочный образ – запретную комнату. Он известен нам в первую очередь благодаря Шарлю Перро и его «Синей Бороде», однако он встречается и во многих сказках разных народов. Даже при самом поверхностном взгляде мотив расспросов Яги и мотив чулана Синей Бороды имеют много общего. И там, и там речь идет о некой кровавой, ужасной, мучительной части реальности, которая не должна быть раскрыта; тому же, кто проявит любопытство, посягнет на эту тайну, грозит смерть. В то же время, в отличие от сюжета про лесную ведьму, сюжеты, близкие к сказке о Синей Бороде, нередко указывают, что в запретном чулане таятся не только ужасы, но и сокровища или чудесные видения. Соответственно, в сказках такого типа зачастую остается лазейка, возможность посетить чудесный чулан и остаться в живых.
Здесь уместно было бы вспомнить много волшебных историй, однако, боюсь, это уведет нас слишком далеко в сторону. Поэтому приведу в качестве примера только одну итальянскую сказку, которая называется «Серебряный Нос» [172]. По сюжету таинственный незнакомец с серебряным носом, который на самом деле является Дьяволом, уносит к себе в дом одну за другой трех сестер. Каждой из них он указывает комнату, которую она не должна посещать; вместе с тем он тайно прикалывает к волосам каждой девушки цветок.
Иллюстрация к сказке «Синяя Борода». Артур Рэкхем, 1933 г.
Arthur Rackham. The Arthur Rackham Fairy Book: A Book of Old Favourites With New Illustrations. Philadelphia: J. B. Lippincott Co., 1933
Как только Серебряный Нос покидает свое жилище, сначала первая, а потом и вторая сестра бегут к запретной комнате и открывают дверь. Внутри оказывается проход в адское пекло. Девушки в ужасе тут же захлопывают дверь, однако пламя успевает опалить цветы, спрятанные у них в волосах, благодаря чему вернувшийся домой Дьявол узнает о нарушении запрета. В качестве наказания он бросает обеих девушек в ад, то есть в тот самый чулан, в который они проникли. Младшей сестре, так же как и другим девушкам, Дьявол прикалывает ночью во время сна к волосам цветок. Однако если ее сестры, проснувшись поутру, тут же бросались к запретной двери, то эта девушка первым делом подходит к зеркалу, чтобы расчесать волосы. В зеркале она видит цветок, снимает его с головы и ставит в воду. Только после этого она заглядывает в запретную комнату, спасает своих сестер, а потом как ни в чем не бывало возвращает цветок на место.
В сказке «Серебряный Нос», так же как и в нашей сказке про Василису, речь идет об ужасном видении, которое должно быть явлено, но не должно быть раскрыто. В обоих случаях речь идет о том, что свидетель чужих мучений или смерти рискует сам стать жертвой. Наконец, обе сказки, каждая по-своему, предлагают некоторые средства, при помощи которых эту опасность можно миновать. Русская сказка указывает, что любопытство должно быть полностью исключено: какие-то вопросы просто не должны быть заданы. Итальянская сказка словно намекает, что любопытство возможно удовлетворить, однако только при соблюдении некоторых условий. Это условие – опосредующий, третий элемент, который встает между девушкой и таинственной дверью, за которой скрывается ад. В сказке он представлен через образ нехитрого утреннего туалета. Почти комичным образом выходит, что зеркало и расческа – это все, что нужно, чтобы избежать нечеловеческих мучений.
Иллюстрация к сказке «Синяя Борода». Уолтер Крейн, 1911 г.
Crane, Walter. The sleeping beauty picture book: containing The sleeping beauty, Bluebeard, The baby’s own alphabet. New York: Dodd, Mead and Co., 1911
Этот образ можно воспринимать как указание на необходимость соблюдения ритуалов, к числу которых относится и терапевтический сеттинг, обстановка. Наличие ритуала создает определенный зазор, позволяющий привести в порядок свои мысли и чувства, взглянуть на себя со стороны и расставить все по местам, прежде чем с головой окунаться в рискованную авантюру. Этот зазор напоминает такие простые житейские мудрости, как «сосчитай до десяти, прежде чем высказать то, что у тебя на уме» или «с этим вопросом надо переспать ночь». Подобные советы имеют смысл только в тех случаях, когда достигнут определенный уровень зрелости эго, достаточный, чтобы осознавать и выдерживать влечение, тревогу или гнев.
Помимо того, что ритуал «ставит на паузу» и упорядочивает реальность, он имеет еще одну важную черту: он всегда носит символический характер. Ставя цветок в вазочку, младшая сестра принимает решение: «Сейчас я отправлюсь в адское пекло, но в то же время оставлю цветок здесь, как будто и я сама провела целый день в безопасной, прохладной спальне». Способность сказать как будто – поистине спасительная человеческая способность, о чем мы уже говорили в предыдущих главах. Символ – это одновременно мост, который можно перекинуть между сознанием и бессознательным, и прочная стена, защищающая нас от сводящей с ума буквальности.
Яга. Открытка с иллюстрацией В. Владимирова.
Wikimedia Commons
Итак, рассматривая мотивы заданий и вопросов, мы обнаружили, что и те, и другие делятся на две группы. К первой группе относятся задания, выполнение которых доступно человеку, и вопросы, которые можно и даже должно задавать. Ко второй – задания, которые должны быть решены «чудесным образом», и «запретные» вопросы. В итоге перед нами оказывается оппозиция, на одном полюсе которой – человеческое и постижимое, на другом – чудесное и таинственное. Правильное различение первого и второго, так же как отличение зерен от сора или разделения прядей волос при помощи расчески, – залог успеха и даже выживания героини.
В психологическом смысле это означает, что эго должно уметь отличать сознание от бессознательного, а также ту часть бессознательного, которая может встать на службу интересов эго (в сказке про Василису ей соответствует образ куколки), от той части бессознательного, которая должна оставаться под покровом тайны (детали жуткого убранства лесной избушки, три пары рук). Именно этот баланс оказывается нарушен в страшных версиях сказки.
Диалог девушки и Яги, имеющий форму вопросов и ответов, – конечная точка взаимодействия героини и ведьмы. После того как все вопросы заданы, людоедка либо пожирает девушку, либо вручает ей череп с горящими глазами. На этом заканчивается третий эпизод сказки,