Вечером в каюте я повторяю Мартину рассказ Стила.
– А мы при чем? Зачем мы здесь? – спрашивает Мартин.
Дверь открывается без стука – может, и был стук, да мы не слышали, – и в каюту входит… Тур Мердок. Он в том же костюме, только без цилиндра. Волосы у него черные с серебряной проседью.
– На последний вопрос могу ответить я, – говорит он. – Вы кричали так громко, что было слышно сквозь полуоткрытую дверь. Вы здесь, джентльмены, для того, чтобы помочь мне, ну а я для того, чтобы помочь вам.
Мы с Мартином не находим слов для ответа. Мы просто ждем, глупо моргая глазами. А Мердок, садясь на край нижней койки, спокойно продолжает:
– Кто вы, я знаю. Прочел ваши имена в регистрационной книге для пассажиров, кроме того, с мсье Ано я познакомился лично, а мистер Мартин видел меня в ресторации Вильсона, когда выходил из игорного зала. Вы записались как путешественники, но я бы чуть-чуть поправил: скажем, искатели приключений. Вас это не обижает, надеюсь. Ведь путь от грузового причала к верхней палубе «Гекльберри Финна» не так уж короток, чтобы рядовой путешественник проделал его за два дня. Так вот, у меня к вам, джентльмены, два предложения. Первое – на будущее, второе – только на эту ночь.
– Что же вы предлагаете? – спрашиваю я.
– На будущее? Участие в моих делах за достойное вас вознаграждение.
– В каких делах? – перебиваю я. – Может быть, в тех, для которых используется джентльмен по имени Пасква?
Мердок улыбается, ничуть не смущенный.
– У Пасквы свои обязанности и свой круг знакомых. А вас я видел в обществе сенатора Стила. И разговор, судя по всему, был деловым и добрым. Вот это меня и привлекает.
– Могу ли узнать почему, мистер Мердок?
– Вполне, мсье Ано. Чем ближе вы или мистер Мартин – его я, кстати, видел на палубе вместе с племянницей сенатора, и беседа, как мне кажется, также была достаточно дружеской…
В глазах у Мартина злость – вот-вот прорвется, я незаметно наступаю ему на ногу, но Тур Мердок опережает:
– Дайте закончить, мистер Мартин, я не хотел вас обидеть. Я просто предполагаю, что знакомство мсье Ано и ваше с сенатором может быть еще ближе… И чем ближе – тем нужнее вы будете для меня. О деталях договоримся в Городе – я сумею вас разыскать. Итак, ваш ответ?
– Подумаем, – говорю я.
– Надеюсь, что без участия сенатора Стила?
– Допустим.
– Теперь о предложении на эту ночь. Если услышите шум на палубе или даже выстрелы, не выходите из каюты. Учтите, что ни сенатору Стилу, ни его племяннице ничто не грозит.
– А кому грозит? – хмурится Мартин. Он явно недоволен и не хочет скрывать этого.
Но Мердок по-прежнему улыбается.
– Не будьте так любопытны, мистер Мартин. Я лично никому и ничем не угрожаю. Я просто кое-что знаю, о чем вам и сообщу, когда все стихнет. Если вы не возражаете, считайте, что с сегодняшнего вечера вы у меня на службе. – Он встает и, открывая дверь в коридор, заканчивает: – До встречи ночью.
Глава 4
Нападение
Минуту или две мы не произносим ни слова. Наконец Мартин спрашивает, тупо глядя в одну точку.
– Ты понял что-нибудь?
– Как не понять. Все ясно. Мердок предлагает нам непыльную работенку. Вероятно, связанную с элементарным шпионажем.
– Ты же слышал где?
– Ну и что?
– И сказал: подумаем.
– А почему бы и не подумать? Ведь мы собираемся работать со Стилом.
– И предавать его? Я не узнаю тебя, Юри.
– Не торопись. Общение с Мердоком еще не предательство. Может, и Стилу будет небезвыгодно это.
– Не понимаю.
– Мы должны быть в эпицентре этой игры. Нельзя познать нынешний «рай без памяти», работая загонщиком скота или грузчиком.
– Так завтра же расскажем все Стилу?
– Опять торопишься. Спектакль Мердока еще не окончен.
Мартин крупными шагами меряет длину каюты по диагонали. Нервничает.
– Ты имеешь в виду эту ночь?
– Хотя бы.
– И мы должны отсиживаться в каюте, когда на палубе начнется стрельба?
– А у тебя есть оружие?
– Иногда можно защищаться и без оружия. Ты думаешь, ей действительно ничто не угрожает?
Мне вдруг становится ясным намек Мердока.
– Ни ей, ни тем более сенатору, – говорю я. – И вообще никому из пассажиров. Кроме тех, конечно, кому тоже вздумается пострелять. Перестрелка будет с охранниками у кормового люка.
Мартин все-таки не понимает: вижу по его глазам. Ему очень хочется узнать, почему именно у кормового люка.
– Да потому, что в этот люк загружали серебряные слитки. Помнишь? Какой же ты, к черту, репортер – заметил, так сделай вывод. Самый ценный металл в Городе – серебро. Вероятно, основа его денежной системы. Золото на планете пока не обнаружено. Если так, то как раз серебряные слитки и могут быть целью потенциальных грабителей. Не пароходную же публику потрошить: много риска и добыча невелика. А серебра в трюме две тонны, не меньше. Могу допустить, что банда уже на пароходе, учитывая сказанное Мердоком. Сам он, разумеется, в стороне: нельзя пачкать репутацию главы будущей партии, но для роли закулисного организатора ограбления наш джентльмен, несомненно, подходит. Его партии нужны деньги, а когда легальных средств не хватает, прибегают к нелегальным. Впрочем, это только мое предположение. Поживем – увидим.
– Гангстер, – говорит Мартин.
– Возможно.
– Что же делать?
– Ждать.
Мартин взбирается на верхнюю койку и ни о чем уже больше не спрашивает. Ему, как и мне, есть над чем подумать. Я мысленно перебираю в памяти все случившееся за день. Самое существенное –