— Это все наговоры завистников, Андрей Гаврилович, — решительно возразил старший агент Скороходов. — Все расследования я веду честно. Я, знаете ли, трудоголик. Работаю, как ломовая лошадь, двадцать четыре часа в сутки. Вот у меня и показатели раскрываемости преступлений самые лучшие.
— То-то я и гляжу, — хмыкнул подполковник, — как только запретил тебе физическое воздействие на подозреваемых оказывать, тут же плакаться ко мне прибежал. Привык на кулаки своих костоломов полагаться, забыл уже как по закону следует задержанных допрашивать. Ишь ты, адвокат ему поперек горла. Видали!
— Андрей Гаврилович, но вы же сами агентом столько лет отпахали, знаете нашу службу от и до. И лучше меня понимаете, что добиться признания в особо тяжких преступлениях одними лишь уговорами, без жесткой встряски обвиняемых, практически невозможно.
— Ты мне эту демагогию брось разводить, — пригрозил пальцем начальник. — Скажи прямо: писаниной лень заниматься. Кулаками-то, знамо дело, проще. Выбил чистосердечное, и дело, считай, в шляпе. А без признаний их придется ведь: опрашивать свидетелей, фиксировать показания, мотаться в лабораторию, сличать отпечатки пальчиков… Зачем все это, если ты и так убежден в виновности задержанных? Так ведь, Скороходов?
— Но они же на самом деле убийцы, — не сдержавшись, фыркнул старший агент. — Все улики против них, и косвенные, и прямые даже. Ведь на ноже девкины пальчики — это уже доказано.
— Вот и прекрасно. И работай с этим. С такой доказательной базой никакой адвокат их уже не спасет.
— Так и я о том же. Раз все понятно…
— Скороходов, не беси меня! Если узнаю, что хоть пальцем кого из задержанных тронул, вылетишь из отдела с треском! Андестенд?
— Да понял я, понял.
— Ну а раз понял, то хватит попусту тратить мое и свое время.
— Разрешите идти?
— Свободен, капитан.
Скороходов с кислой миной был вынужден подчиниться и покинуть кабинет шефа ничего и не добившись.
Смерившись с неизбежностью большой бумажной волокиты, Петр вернулся обратно в офис, уселся за стол и, игнорируя шутки коллег по поводу явно не задавшегося визита к Гаврилычу, стал обзванивать свидетелей посещения дома убитого Плотникова подозрительной парой в синем «нисан-альмеро». Вызывал каждого в Контору, для подписания свидетельских показаний и опознания на очной ставке потенциальных преступников.
Через пару часов напряженной работы, когда внушительный список свидетелей уже подходил к концу, на столе Скороходова зазвонил телефон внутренней связи. Извинившись перед очередным свидетелем, Петр отложил смартфон и поднес к уху трубку служебного.
— Слушаю, — буркнул он.
— Петр Ильич, зайдите ко мне, — раздался в ответ голос начальника отдела. — И прихватите с собой папку с делом Плотникова.
— Да, сию минуту буду, — откликнулся слегка озадаченный распоряжением Воронова старший агент.
Скомкав концовку разговора со свидетелем, Скороходов быстро продиктовал в смартфон адрес здания Конторы, номер своего кабинета, время и дату вызова, и тут же с ним распрощался. Потом сунул список свидетелей обратно в папку, подхватил ее и опрометью бросился к подполковнику.
На этот раз в своем кабинете начальник отдела Воронов оказался не один, с ним вместе Петра дожидался какой-то незнакомец — широкоплечий белокурый гигант в дорогом черном костюме. Он стоял возле окна, демонстративно отвернувшись от хозяина кабинета, и равнодушно рассматривал соседние многоэтажки.
Этот непонятный тип проигнорировал появление в кабинете нового человека, не соизволив отвернуться от окна даже когда Скороходов, дабы привлечь к себе внимание, обратился к подполковнику с дежурным риторическим вопросом:
— Андрей Гаврилович, вызывали?
— Проходи, Петр Ильич, присаживайся, — Воронов махнул подчиненному на ряд стульев по левую сторону совещательного стола.
Пройдя весь длинный стол, старший агент сел на ближайший к столу начальника. Взгляд его невольно, сам собой, сфокусировался на спине стоящего напротив незнакомца.
— Господин Леший, — обратился к молчаливому гиганту начальник отдела. Скороходова неприятно поразили зазвучавшие при этом в голосе Андрея Гавриловича заискивающие нотки. — Разрешите вам представить старшего агента, ведущего интересующее вас дело: Петр Ильич Скороходов.
— Рад знакомству, — небрежно бросил белокурый гигант, наконец соизволив повернуться лицом.
Его физиономия оказалась вполне обыденной, абсолютно ничем не примечательной: тусклые невыразительные серые глаза, неприметные брови, в меру курносый нос, губы, уши и подбородок нормальной формы. Если бы не двухметровый рост и белые, как снег, волосы, с таким лицом можно было запросто затеряться в любой людской толпе.
Гигант шагнул к длинному столу и, по-хозяйски, уселся на стул напротив Скороходова.
— Петр Ильич, вы принесли дело Плотникова? — безо всяких предисловий и обиняков он тут же обратился к старшему агенту.
— Да, вот оно, — Скороходов переложил папку с делом с колен на стол перед собой.
— Отлично, давайте его сюда, — Леший притянул к себе папку, раскрыл ее и стал быстро перелистывать содержимое.
— Но как же? Ведь дело еще не закрыто! Это конфиденциальная информация! — возмутился было Скороходов.
Гигант на его причитания и бровью не повел, а начальник отдела, которому, собственно говоря, эта тирада и адресовалась, вместо поддержки, шикнул на подопечного и велел прикусить язык.
Пробежав за пару минут глазами все бумаги дела, гигант захлопнул папку и сунул ее в лежащий на столе портфель. Опережая возмущенный вопль старшего агента, он строго на него глянул и объяснил:
— Мы забираем это дело себе. Петр Ильич, в ваших интересах, как можно быстрее забыть о расследовании этого дела.
— Но это невозможно, — всплеснул руками старший агент. — Я вызвал на завтра свидетелей, договорился о проведении очной ставки с задержанными и подозреваемыми в убийстве…
— Не беспокойтесь, наши специалисты уладят этот вопрос, — пообещал Леший.
— Да кто вы такие? Что еще за «мы»? — но очередные вопросы старшего агента остались безответными.
Гигант поднялся со стула, кивнул Андрею Гавриловичу и, подхватив со стола портфель, молча покинул кабинет.
Растерянный Скороходов, в ожидании разъяснений, уставился на начальника.
— Ну что ты меня гляделками своими буравишь, — проворчал подполковник, когда в коридоре стихли тяжелые шаги гиганта. — Этот Леший, будь он неладен, из восемнадцатого отдела. Его начальник вышел на нашего генерала и затребовал дело Плотникова. Уж не знаю, для чего оно им понадобилось, но даже генерал не рискнул перечить интересам восемнадцатого. Он надавил на меня, я на тебя. В общем, было дело