— Сэр! — ко мне подбежал запыхавшийся легионер. — В северной башне обрушился потолок! Под завалами остались четверо лучников!
— Откапывайте немедленно! — приказал я. — Берите всех свободных людей!
Но свободных людей почти не было. Каждый защитник был занят либо тушением пожаров, либо укреплением повреждённых стен, либо оказанием помощи раненым. Вражеский обстрел продолжался с неослабевающей интенсивностью, не давая передышки для организованных спасательных работ.
Медик Марцелл сновал между ранеными, перевязывая раны и вытаскивая осколки камня из тел людей. Его руки были по локоть в крови, но он продолжал работать, спасая каждого, кого можно было спасти. Импровизированный госпиталь в подвале центральной башни быстро заполнялся стонущими ранеными.
— Это только разведка боем, — сказал я легату Валерию, когда мы встретились в относительно безопасном коридоре. — Они пристреливают орудия и изучают наши слабые места.
— Сколько это может продолжаться? — спросил легат, вытирая кровь с лица — осколок камня оцарапал ему щёку.
— До тех пор, пока не сочтут нас достаточно ослабленными для штурма, — ответил я. — Но у меня есть план.
Когда солнце начало клониться к западу, стало возможно подвести первые итоги артиллерийского обстрела. Картина была неутешительной, но не катастрофической — если действовать быстро и грамотно.
Я обходил позиции вместе с центурионом Гаем Молодым, фиксируя потери и повреждения. Цифры были болезненными, но не критическими для первого дня серьёзного противостояния.
— Восточная башня, — докладывал Гай, сверяясь с восковой табличкой. — Погибло восемь лучников, включая декуриона Марка Меткого. Ранено четырнадцать, из них пятеро тяжело. Башня повреждена, но обороноспособна.
Смерть Марка Меткого была особенно болезненной. Этот ветеран служил в легионе пятнадцать лет и считался лучшим лучником во всём гарнизоне. Каменная глыба от катапульты раздавила его вместе с тремя молодыми стрелками, когда они пытались отвечать огнём по вражеским позициям.
— Северная стена, — продолжил Гай. — Центурион Квинт контужен, но остался в строю. Потери: шесть легионеров убито, одиннадцать ранено. В стене образовалась серьёзная трещина на участке между второй и третьей башнями.
Я лично осмотрел трещину и нахмурился. Повреждение было серьёзным — несколько прямых попаданий в это место могли обрушить целый участок стены. Нужно было срочно укреплять конструкцию, но под постоянным обстрелом это было крайне опасно.
— Южный участок держится лучше, — продолжал доклад центурион. — Там меньше повреждений, но погиб солдат Тит Храбрый. Болт от баллисты пробил его щит и доспех насквозь.
Потеря Тита была не менее болезненной. Этот солдат пользовался огромным авторитетом среди ополченцев, воодушевляя их личным примером. Его смерть могла серьёзно ударить по моральному духу наименее обученной части гарнизона.
Общие потери за день составили двадцать четыре человека убитыми и тридцать семь ранеными. Для гарнизона в четыре тысячи пятьсот человек это было болезненно, но не критично. Гораздо хуже были повреждения укреплений.
Инженер Децим доложил о состоянии фортификаций с профессиональной точностью:
— Восточная стена повреждена на тридцать процентов боеспособности. Северная стена имеет критическую трещину, требующую немедленного ремонта. Южная и западная стены пострадали минимально. Три башни нуждаются в срочном ремонте, одна — в полном восстановлении.
— Сколько времени нужно на ремонт? — спросил я.
— При нормальных условиях — неделя. Под обстрелом — в три раза больше, — ответил инженер. — И это если противник даст нам передышку.
Я знал, что передышки не будет. Профессионализм вражеских артиллеристов говорил о том, что обстрел возобновится с рассветом и будет продолжаться до тех пор, пока стены не превратятся в груду щебня.
Медицинский доклад лекаря Марцелла был не менее тревожным:
— Большинство раненых получили травмы от каменных осколков, — сообщил он. — У нас достаточно бинтов и лекарств для лечения, но если интенсивность потерь сохранится, через месяц госпиталь переполнится.
Моральное состояние гарнизона вызывало особую тревогу. Я видел в глазах людей смесь решимости и растущего страха. Многие впервые столкнулись с таким интенсивным обстрелом, и не все выдерживали психологическое давление.
— Нужно показать людям, что мы можем дать сдачи, — сказал я легату Валерию. — Иначе через неделю такого обстрела половина гарнизона сойдёт с ума от ужаса.
— Что предлагаете? — спросил легат.
— Активизировать все оборонительные системы, которые я готовил последние месяцы, — ответил я. — Время показать этим дикарям, что такое имперская военная наука.
С наступлением сумерек я отдал приказ о полной активации созданных мною оборонительных систем. Месяцы подготовки должны были окупиться в первый же день серьёзного испытания.
— Маги на позиции! — крикнул я, и над наиболее уязвимыми участками стен заблестели защитные барьеры. Десять боевых магов легиона заняли свои места, создавая невидимые щиты из чистой энергии над ключевыми точками обороны.
Первый же вражеский снаряд, попавший в магический барьер, отразился обратно к осаждающим с удвоенной силой. Каменная глыба пролетела над позициями защитников и рухнула прямо на вражескую катапульту, раздавив расчёт и повредив машину.
— Работает! — воскликнул старый маг Олдрис, напрягая силы для поддержания заклинания. — Но долго мы не выдержим. Магия требует огромных затрат энергии.
— Держитесь сколько сможете, — ответил я. — Каждая отражённая атака деморализует противника и сохраняет наши жизни.
Следующей в действие вступила улучшенная артиллерия защитников. Я приказал снять маскировку с модернизированных баллист, которые тайно дорабатывал последние месяцы. Увеличенная дальность и точность стрельбы позволили защитникам впервые ответить на огонь противника.
— Цель — вражеская катапульта в трёхстах метрах к северо-востоку! — скомандовал я расчёту главной баллисты. — Огонь!
Усиленный болт с железным наконечником пронзил воздух и точно поразил цель. Вражеская осадная машина развалилась на части, погребя под обломками весь расчёт. Это был первый успех защитников за весь день.
— Перенести огонь на северные позиции! — приказал я. — Покажем им, что мы умеем кусаться!
Улучшенные катапульты защитников начали методический обстрел вражеских позиций зажигательными снарядами собственного изготовления. Я использовал алхимические составы, рецепт которых разработал сам, комбинируя знания из прошлой жизни с местными материалами.
Первые же попадания зажигательных снарядов подожгли деревянные части вражеских осадных машин. Противник бросился тушить пожары, но специальные составы горели даже под водой, создавая ядовитый дым, который заставлял людей задыхаться.
— Отлично! — крикнул центурион Гай Молодой, наблюдая, как горит вражеская осадная башня. — Они не ожидали такого сопротивления!
Система связи и координации, созданная мною, позволила впервые за день согласованно ответить на все вражеские атаки. Сигнальные флаги и магические