— Мальчик, ты сделал это! — шептал он, останавливая кровотечение. — Ты действительно сделал это!
Остальные защитники подходили ко мне, и на их лицах было выражение, которое я никогда не забуду — смесь облегчения, восхищения и благодарности. Семь месяцев ада закончились победой, купленной ценой единственного поединка.
Капитан стражи Октавий посмотрел на мёртвого Домиция и покачал головой:
— Странно. Он умер как герой, а жил как предатель.
— Может быть, он всегда был героем, — тихо сказал я, глядя на лицо мёртвого противника. — Просто не понял, на чьей стороне должен сражаться.
Из окон зала стали доноситься звуки отступления — тысячи людей покидали лагерь, выполняя клятву своих вождей. Семимесячная осада крепости Железных Ворот подходила к концу.
Я медленно опустился на пол рядом с телом Домиция. Боль в плече была невыносимой, но душа наполнялась странным покоем. Поединок закончен, честь сохранена, люди спасены. Впереди ждала последняя глава этой долгой истории — подведение итогов и встреча рассвета после самой длинной ночи в моей жизни.
Глава 20
Тронный зал погрузился в мертвую тишину, нарушаемую только моим тяжёлым дыханием и стоном боли. Я всё ещё держался на ногах, опираясь на рукоять меча, торчащего из груди поверженного «Серого Командира». Кровь медленно стекала с клинка на каменный пол, образуя тёмную лужу вокруг тела Домиция Мертвого.
Первыми пришли в себя воины пустошей, столпившиеся в дверном проёме. Они смотрели на мёртвого предводителя с недоверием, словно не могли поверить в происходящее. Домиций лежал навзничь, раскинув руки, его глаза смотрели в потолок незрячим взглядом. Кровь из раны в сердце уже перестала течь — жизнь покинула тело предателя империи.
— Командир мёртв, — прошептал кто-то из воинов, и эти слова эхом разнеслись по залу.
— «Серый Командир» пал! — закричал другой, и его голос был полон ужаса.
Весть о смерти предводителя разнеслась по цитадели со скоростью пожара. Воины пустошей, которые ещё минуту назад готовились к торжеству победы, теперь растерянно переглядывались. Без харизматичного лидера, который объединил враждующие племена в единую армию, они снова превратились в разрозненные группы с противоречивыми интересами.
Я, собрав последние силы, выпрямился и громко произнёс:
— Поединок окончен! Боги рассудили! Ваш командир пал в честном бою!
Мои слова прозвучали как приговор. По законам войны, которые признавали все племена пустошей, смерть вождя в личном поединке означала поражение всей армии. Никто не мог оспорить результат честной схватки, засвидетельствованной воинами обеих сторон.
Среди воинов противника началось движение. Сначала робкое, затем всё более явное. Они начали отступать к выходу из зала, не желая первыми нарушить древний закон поединка. Но я видел в их глазах не только уважение к традиции — там был страх. Страх перед будущим без единого лидера, способного удержать коалицию племён от развала.
Старый Олдрис, опираясь на посох, подошёл ко мне и тихо сказал:
— Они уходят. Без командира армия рассыплется как карточный домик.
Я кивнул, чувствуя, как силы покидают моё тело. Рана в плечо кровоточила, но адреналин поединка ещё поддерживал моё сознание. Я понимал — сейчас решалась судьба не только оставшихся защитников, но и всего региона.
Последние воины противника покинули тронный зал, оставив тело своего командира на полу. По древнему обычаю, победитель в поединке имел право распорядиться телом поверженного врага. Я посмотрел на мёртвого Домиция — этот человек был предателем империи, но также и достойным противником, который сражался честно до конца.
— Похороним его с почестями, — решил я. — Он был врагом, но умер как воин.
За стенами цитадели уже слышался нарастающий шум — крики, топот множества ног, лошадиный ржание. Армия пустошей приходила в движение, но это было движение не наступления, а хаоса.
Весть о смерти «Серого Командира» распространилась по лагерю осаждающих быстрее степного пожара. К полудню, когда солнце достигло зенита, строгий порядок вражеского лагеря начал рушиться на глазах.
Мне оказали первую медицинскую помощь, и я наблюдал за происходящим с башни цитадели через подзорную трубу. То, что видел, превосходило мои самые оптимистичные ожидания.
Первыми начали сбор лагеря воины клана Степных Волков — они никогда не были самыми преданными союзниками Домиция и присоединились к коалиции лишь из страха перед его мощью. Теперь, когда «Серый Командир» был мёртв, они торопились вернуться в родные степи с награбленной добычей.
— Смотрите, — указал я капитану Октавию, который стоял рядом со мной. — Там, у северного края лагеря. Видите, как они грузят повозки?
Октавий прищурился, всматриваясь вдаль:
— Да, вижу. И не только Степные Волки. Горцы тоже собираются. Смотрите, как быстро они разбирают свою часть лагеря.
Действительно, воины горных кланов спешно сворачивали шатры и грузили имущество на вьючных лошадей. Их предводитель, суровый старик по имени Железный Коготь, ещё утром клялся взять цитадель или умереть при попытке. Теперь же он первым подал сигнал к отступлению.
Но настоящий хаос начался, когда различные группировки столкнулись из-за дележа добычи. Домиций строго контролировал распределение трофеев, не позволяя никому присваивать больше положенной доли. Теперь же каждое племя пыталось захватить как можно больше, считая себя вправе компенсировать потери семимесячной осады.
У складов оружия и продовольствия разгорелись настоящие драки. Воины Речных Кланов попытались захватить весь запас наконечников для стрел, но столкнулись с сопротивлением Лесных Охотников. Завязалась потасовка, которая быстро переросла в открытый бой на кинжалах и коротких мечах.
— Они дерутся между собой, — с удивлением констатировал центурион Марк, подошедший к группе наблюдателей. — Ещё час назад были единой армией, а теперь режут друг друга из-за мешка зерна.
Я внимательно изучал происходящее, отмечая детали распада вражеской коалиции. Это был уникальный опыт — наблюдать, как рассыпается армия не от внешнего давления, а от внутренних противоречий.
Особенно показательной была судьба осадных машин. Огромные катапульты и требушеты, которые семь месяцев методично разрушали стены крепости, теперь стояли брошенными. Их невозможно было быстро разобрать и увезти, а ценность для кочевников была сомнительной. Воины просто бросали их, сосредотачиваясь на более портативной добыче.
— Инженер Децим будет счастлив, — заметил я. — Столько осадной техники даром не достается. Если он сможет отремонтировать хотя бы половину машин, наша оборонительная мощь возрастёт в разы.
К вечеру картина стала ещё более хаотичной. Целые подразделения покидали лагерь, не дождавшись решения о новом командире. Попытки старших военачальников навести порядок проваливались — без авторитета Домиция никто не хотел подчиняться чужим приказам.
Воины племени Красного