— Они не смогут выбрать нового лидера, — понял я. — Слишком много амбиций, слишком мало доверия. Домиций держал их железной рукой, но такой авторитет нельзя передать по наследству.
Старый Олдрис, который несмотря на возраст и усталость поднялся на башню, мудро заметил:
— Коалиция варваров — вещь хрупкая. Она держится только на страхе и жадности. Когда источник страха исчезает, остается только жадность. А жадные люди не могут долго сотрудничать.
К ночи от пятнадцатитысячной армии осталось не более пяти тысяч воинов, и большинство из них готовились к отступлению на рассвете. Семимесячная осада заканчивалась не героической финальной битвой, а банальным развалом вражеской коалиции.
Рассвет следующего дня застал армию осаждающих в состоянии полного развала. То, что ещё вчера было грозной военной машиной, превратилось в толпу разрозненных групп, каждая из которых думала только о собственном спасении.
Несмотря на ранения, я настоял на проведении военного совета в тронном зале цитадели. Моя рука была перевязана, плечо болело при каждом движении, но сознание оставалось ясным. Победа в поединке дала мне второе дыхание, и я понимал — нужно использовать момент для нанесения окончательного удара по противнику.
— Товарищи, — обратился я к собравшимся офицерам и уцелевшим легионерам, — мы семь месяцев защищались. Теперь пришло время атаковать.
В зале собралось сорок три человека — всё, что осталось от некогда мощного гарнизона. Лица измождённые, глаза глубоко запавшие от голода и лишений, но в них горел огонь решимости. Эти люди прошли через ад осады и выжили. Теперь они жаждали воздать врагам за все страдания.
Капитан Октавий, раненный в последнем штурме, но способный держать оружие, доложил:
— Противник в полном беспорядке. Половина племён уже ушла, остальные грызутся между собой. Они не ожидают атаки с нашей стороны.
— Именно поэтому мы должны ударить сейчас, — подтвердил я. — У нас есть преимущество внезапности и знание местности. Кроме того, враг деморализован и лишён единого командования.
Инженер Децим, который каким-то чудом уцелел во всех передрягах осады, выдвинул практическое предложение:
— В лагере противника остались осадные машины. Если мы захватим их, то сможем укрепить оборону на случай новых нападений. К тому же там есть склады оружия и продовольствия.
План атаки был простым, но эффективным. Сорок три человека разделились на три группы. Первая, под командованием Октавия, должна была атаковать с севера, где располагались остатки племени Красного Копья — наиболее организованной из уцелевших группировок. Вторая группа под руководством центуриона Марка наносила удар с запада по складам снабжения. Третья группа, которую возглавил лично я, атаковала центр лагеря, где находились брошенные осадные машины.
— Помните, — напутствовал я защитников, — мы не ищем славной смерти. Мы уже доказали своё мужество. Теперь наша задача — выжить и победить. Действуем быстро, берём что можем, и отступаем при первых признаках организованного сопротивления.
Атака началась на рассвете. Первыми в дело вступили лучники — их осталось всего семеро, но каждая стрела била точно в цель. Спящие в шатрах воины пустошей проснулись от криков раненых и звона оружия.
Группа Октавия ворвалась в северную часть лагеря как смерч. Воины Красного Копья, ещё полусонные после вчерашних пьяных споров о дележе добычи, не смогли оказать организованного сопротивления. Большинство бросило оружие и бежало, спасая собственную жизнь. Те немногие, кто попытался сражаться, были быстро сломлены яростным натиском защитников.
В центре лагеря я лично возглавил захват требушета — самого мощного из брошенных осадных орудий. Применив магию усиления, я в одиночку перебил охрану из двенадцати человек, расчистив путь товарищам. Машина была цела и вполне пригодна для использования.
Группа Марка захватила три склада с провизией — невероятное богатство после месяцев голодания. Мешки зерна, бочки с солёным мясом, амфоры с вином — всё это теперь принадлежало защитникам крепости.
Но самым ценным трофеем оказались освобождённые пленные. В лагере противника обнаружилось более ста человек — солдаты из других крепостей, захваченных в первые месяцы войны, а также мирные жители, которых собирались продать в рабство или использовать как рабочую силу.
— Командир! — закричал один из освобождённых, узнав во мне спасителя. — Легионер Гай Стойкий из VIII когорты крепости Каменный Мост! Мы думали, все погибли!
— Теперь вы свободны, — ответил я. — Кто может держать оружие — присоединяйтесь к нам. Кто ранен — получит помощь.
Контратака продолжалась три часа. За это время горстка защитников превратила отступление противника в настоящий разгром. Воины пустошей, деморализованные смертью вождя и внутренними конфликтами, не могли оказать серьёзного сопротивления организованной атаке имперских войск.
К полудню лагерь осаждающих был полностью очищен. Несколько сотен врагов пали в бою, остальные бежали в пустоши, бросив всё имущество. Семимесячная осада закончилась полной победой защитников.
Я стоял среди трофеев, с трудом веря в происходящее. Ещё вчера мы были обречены на смерть, а сегодня стали хозяевами поля боя. Фортуна войны действительно была переменчивой дамой.
Судьба словно решила подарить нам, защитникам крепости Железных Ворот, последний, самый драматичный сюрприз. Когда солнце начало клониться к западу, с холмов на горизонте донеслись звуки военных рогов — протяжные, торжественные сигналы, которые могли принадлежать только имперским легионам.
Я как раз осматривал захваченные осадные машины, когда резко поднял голову. Звуки были знакомыми, но после семи месяцев осады казались почти нереальными — словно эхо из другой, мирной жизни.
— Это наши! — закричал кто-то из освобождённых пленных. — Имперские рога! Слышите мелодию? Это сигнал легионов!
Я схватил подзорную трубу и направил её на восточные холмы, откуда доносились звуки. То, что увидел, заставило моё сердце забиться чаще. По гребню холма двигалась колонна всадников под знамёнами империи. За ними, растягиваясь до самого горизонта, шли ровные ряды легионеров — тысячи людей в блестящих доспехах, с копьями наперевес.
— Пять легионов, — прошептал я, считая знамёна. — Не меньше двадцати пяти тысяч человек. Боги милостивы — они пришли!
Весть о приближении подкреплений мгновенно разлетелась среди уцелевших защитников. Люди, которые ещё час назад с трудом держались на ногах от усталости, вдруг обрели силы. Кто-то плакал от радости, кто-то смеялся, кто-то просто молча смотрел на приближающиеся колонны, не веря своим глазам.
Старый Олдрис опёрся на посох и тихо произнёс:
— Семь месяцев мы ждали этого момента. Семь месяцев молились о помощи. И вот — боги услышали