А я эти правила нарушал.
Удар снизу вверх — он парировал. Но вместо продолжения атаки клинком я резко шагнул вперёд и ударил его плечом. Приём из рукопашки, совершенно неожиданный в фехтовальном поединке.
Луций пошатнулся. Я воспользовался его замешательством и нанёс точный укол в плечо.
Первая кровь.
— Победа за Логлайном! — объявил Валерий.
По плацу прокатился гул. Половина зрителей ликовала, половина — шокирована поражением непобедимого Луция.
Но сам центурион был в ярости.
— Это не фехтование! — крикнул он, прижимая платок к ранке. — Это… это варварство!
— Это эффективность, — спокойно ответил я. — На войне не бывает красивых правил.
— Ты опозорил благородное искусство клинка!
— Я победил.
Луций хотел что-то ещё сказать, но Валерий прервал его жестом:
— Поединок окончен. Разойтись!
Но я понимал — это только начало. Поражение Луция не остановит оппозицию, а лишь озлобит её ещё больше.
Так и оказалось.
Вечером того же дня произошёл инцидент, который заставил меня принять кардинальные меры.
Центурион Кай прибежал с докладом:
— Логлайн, в казармах второй центурии драка! Сторонники Луция избивают тех, кто тебя поддерживал!
Я быстро добрался до места происшествия. Картина была безрадостной — пятеро солдат лежали на полу с разбитыми лицами. Их избили за то, что они радовались моей победе.
— Кто это сделал? — спросил я у старшины центурии.
— Да все знают, — неохотно ответил он. — Группа Тиберия Злого. Но доказательств нет — они действовали без свидетелей.
Понятно. Система круговой поруки.
— А где сейчас эта группа?
— В городе. Кутят в таверне.
Я развернулся и пошёл к выходу.
— Логлайн, куда ты? — окликнул меня Кай.
— Заканчивать то, что начал утром.
В таверне Железный кубок я нашёл всех пятерых. Пили, хвастались, как проучили выскочек. Тиберий Злой — здоровенный детина с кулаками как молоты — громче всех рассказывал о справедливом возмездии.
Я подошёл к их столу:
— Тиберий.
Он медленно повернулся. В глазах плескался алкоголь и злоба.
— О, сам герой пожаловал! Что, маг, пришёл жаловаться на нас командиру?
— Нет, — я сел напротив него. — Пришёл предложить тебе выбор.
— Какой ещё выбор?
— Либо ты публично извиняешься перед избитыми товарищами и больше никогда не поднимаешь на них руку…
— Либо?
— Либо завтра утром я тебя убью.
Тишина. Даже пьяные посетители таверны почувствовали напряжение.
— Ты что, с ума сошёл? — протянул Тиберий. — За что убивать?
— За нарушение дисциплины. За избиение товарищей. За разложение легиона.
— Но я же не при исполнении…
— Мне плевать. Завтра в шесть утра на плацу. Захочешь извиниться — живой останешься. Не захочешь — будешь висеть на виселице как пример для остальных.
Тиберий попытался рассмеяться, но получилось неубедительно:
— Ты не можешь меня казнить! У тебя нет таких полномочий!
— Посмотрим.
Я встал и пошёл к выходу. За спиной слышались нервные голоса — друзья Тиберия пытались его образумить.
Утром я пришёл к легату Валерию.
— Мне нужно разрешение на экзекуцию.
— По какому поводу?
Я рассказал о случившемся. Валерий долго молчал.
— Понимаешь, в чём проблема? — наконец сказал он. — Формально Тиберий Злой прав. Драка произошла вне службы, в свободное время. Максимум, что ему грозит — дисциплинарный арест.
— Но легион разваливается! Если не остановить это сейчас, завтра будет ещё хуже!
— Я знаю. И всё же…
Валерий встал, подошёл к окну. Долго смотрел на плац, где уже собирались солдаты.
— Хорошо, — наконец решил он. — Но есть условие. Ты проведёшь показательную казнь только в том случае, если Тиберий откажется извиниться публично. Дам ему последний шанс одуматься.
— Согласен.
В шесть утра весь легион собрался на плацу. Тиберий Злой стоял в центре, окружённый друзьями. Лицо у него было бледным — видимо, всю ночь не спал, обдумывая ситуацию.
Легат Валерий вышел из штабной палатки и громко объявил:
— Солдат Тиберий, ты обвиняешься в нарушении дисциплины и избиении товарищей! Признаёшь вину?
— Н-не признаю, — заикаясь ответил тот. — Я действовал в рамках…
— Достаточно. Тебе предоставляется возможность принести публичные извинения пострадавшим. В этом случае ограничимся дисциплинарным наказанием.
Тиберий Злой покосился на своих друзей. В их глазах читалась поддержка — мол, не сдавайся, стой до конца.
— Не буду извиняться, — твёрдо сказал он. — Я имел право защищать честь центуриона Луция!
Легат кивнул:
— Решение принято. По законам военного времени за разложение дисциплины и угрозу единству легиона — смертная казнь.
— Что⁈ — вскрикнул Тиберий. — Но ведь это только драка!
— Это начало мятежа, — возразил Валерий. — И мятежи нужно давить в зародыше.
Эшафот был готов заранее. Палач — центурион Авл — тоже. Через полчаса всё было кончено.
Эффект превзошёл все ожидания.
Сторонники Луция поняли — времена безнаказанности закончились. Отныне любое противодействие реформам будет караться по всей строгости военных законов.
Но главное — легат Валерий продемонстрировал всему легиону, что полностью поддерживает мою линию. Это было важнее любых приказов и распоряжений.
После казни он вызвал меня в штаб:
— Логлайн, я понимаю необходимость жёстких мер. Но не перегибай палку.
— Не буду, господин легат.
— Хорошо. Теперь о деле. У меня есть для тебя новое назначение.
Я насторожился. После публичной поддержки вряд ли это будет понижение…
— Назначаю тебя заместителем командира легиона по боевой подготовке. С соответствующими полномочиями и правом отдавать приказы всем центурионам.
Вот это да. Реальная власть в легионе.
— Спасибо за доверие!
— Не благодари. Заслужил. Но помни — с большой властью приходит большая ответственность. Теперь ты отвечаешь за боеготовность всего легиона.
— Понимаю.
— И ещё одно. Центурион Луций переводится в штрафную центурию. Пусть поработает с теми, кто действительно нарушал дисциплину. Глядишь, научится ценить порядок.
Справедливо. Луций своими действиями сам поставил себя в ряды нарушителей.
— А что с саботажем документов?
— Расследуем. Но тихо. Если найдём виновных — накажем без лишнего шума.
Вечером я обходил казармы в новом качестве. Реакция солдат была показательной — одни смотрели с уважением, другие — с опаской, третьи — с затаённой злобой.
Но главное — все понимали: время игр закончилось. Отныне любое противодействие будет встречено жёсткой рукой.
В офицерском корпусе тоже произошли изменения. Младшие центурионы, поддерживавшие реформы, почувствовали себя увереннее.