— А как насчёт военных заказов? Легион вроде покупает оружие…
— Покупает, — горько усмехнулся Гермес. — Через интенданта Флавия. Знаешь, что он мне предложил в прошлом месяце? Поставлять мечи по цене на треть ниже себестоимости. А когда отказался — намекнул, что найдутся другие поставщики, более понимающие. Неизвестно, где он берёт оружие для легиона, но не у честных ремесленников.
Интересная информация. Записал мысленно — ещё одно подтверждение коррупции в снабжении.
— Может, объяснишь, что происходит с торговлей в регионе? Как человек, который знает рынок.
Гермес задумался, потом махнул рукой.
— Садись, поговорим. Видно, что ты не из тех солдат, которые только жрать и драться умеют.
Следующий час он излагал мне то, что не найдёшь ни в одной военной сводке. О том, как за последние два года торговые пути превратились в зону боевых действий. Как караванщики стали нанимать охрану, которая стоит больше самого товара. Как исчезли мелкие торговцы — те, кто возил товары между деревнями. Их либо ограбили, либо они сменили профессию.
— Раньше у меня был компаньон в городе Каменный Мост, — поведал Гермес. — Менял мои клинки на хорошую сталь из восточных рудников. Три месяца назад его караван напали — не просто ограбили, а вырезали всех до единого. С тех пор никто не решается ездить тем маршрутом.
— А власти?
— Какие власти? — фыркнул он. — Магистрат городской только и знает, что налоги драть. Военные свои проблемы решают. А мы, торговцы, остались один на один с бандитами.
Покинув лавку Гермеса, я направился к текстильщику Марку. Его мастерская располагалась в двухэтажном доме с витриной, где выставлялись образцы тканей. Правда, витрина выглядела довольно скудно.
Марк встретил меня настороженно — высокий худой мужчина с нервными движениями и постоянно бегающими глазами.
— Вы по делу или так… посмотреть? — спросил он, явно надеясь на покупателя.
— По делу, но не за покупками, — ответил я. — Хочу понять ситуацию в торговле.
Его лицо омрачилось.
— Ситуация? Катастрофа, вот какая ситуация. У меня были постоянные клиенты в пустошах — да, да, не удивляйтесь. Там живут люди, которым нужна нормальная одежда, а не звериные шкуры. Они платили хорошие деньги за качественные ткани.
— И что изменилось?
— Три года назад ещё можно было торговать. Конечно, опасно было, но прибыль покрывала риски. Нанимал охрану, договаривался с местными вождями — и дело шло. А сейчас… — он махнул рукой. — Сейчас там война. Не грабежи отдельных банд, а настоящая война. Целые племена воюют друг с другом, а кто победит — неизвестно. Как торговать в таких условиях?
Марк поведал то, чего не знало военное командование. О том, что в пустошах происходят серьёзные изменения. Старые племенные союзы распадаются, появляются новые лидеры с непонятными целями. Торговцы, которые раньше служили источником информации о настроениях в пустошах, теперь просто не доезжают до места назначения.
— Последний раз я отправлял караван полгода назад, — продолжал он. — Половина товара дошла, но возвращались мои люди белыми как мел. Описывали такое… Будто там кто-то объединяет банды, обучает их воевать по-настоящему. Мой караванщик Тит клялся, что видел военный лагерь с палатками рядами, как у легиона.
— И ты ему поверил?
— А почему бы не поверить? Тит двадцать лет по дорогам ездит, военные лагеря от разбойничьих отличить умеет. Говорит — там порядок, дисциплина. И оружие хорошее, не самодельное.
Информация становилась всё интереснее. Если показания торговца правдивы, то угроза серьёзнее, чем думает командование.
Третьим делом зашёл в лавку к торговцу зерном Луцию Колосу. Его заведение представляло собой большой склад с прилавком, где можно было купить различные виды зерна и муки. Хозяин — пожилой мужчина с седой бородой и добрыми, но усталыми глазами.
— Добро пожаловать, воин, — поприветствовал он меня. — Что нужно? Зерна для легионной кухни?
— Не для кухни, а для головы, — ответил я. — Хочу понять, как обстоят дела с торговлей зерном в регионе.
— Скверно, сын мой, очень скверно, — вздохнул Луций. — Я в этом деле тридцать лет, и такого кризиса не видел никогда. Раньше зерно возил из южных областей — там урожаи богатые, а здесь спрос хороший. Теперь каждый рейс — как подбрасывание монеты.
Он поведал о проблемах, которые не видны на поверхности. О том, как выросли транспортные расходы из-за необходимости нанимать охрану. О том, как многие крестьяне в округе бросили поля и переехали в города — боятся работать вдали от укреплений.
— В прошлом году у меня был контракт на поставку зерна в три деревни к северу отсюда, — поведал Луций. — Хорошие деньги, стабильные клиенты. Знаешь, что случилось? Одну деревню сожгли дотла, вторая вся разбежалась, а в третьей осталось двадцать человек стариков. Кому теперь зерно продавать?
— А что говорят крестьяне о нападавших?
— Разное говорят. Но чаще всего — что это не обычные разбойники. Организованные, с хорошим оружием. И что среди них были люди, которые знали местность, знали, где что лежит, когда лучше нападать.
— Дезертиры?
— Может быть. А может, и хуже — может, кто-то специально вербует людей, знающих эти места. Слышал я такие разговоры… Будто предлагают хорошие деньги тем, кто согласится поработать проводником для вольных отрядов.
Последний визит в торговом квартале я нанёс винному торговцу Марцию. Его таверна Золотой кубок служила одновременно и местом торговли, и питейным заведением — отличное место для сбора информации.
Марций встретил меня радушно — крепкий мужчина средних лет с румяным лицом и весёлыми глазами.
— О, легионер! Добро пожаловать! Хочешь попробовать лучшее вино в городе?
— Лучше расскажи о торговле вином, — попросил я. — Интересуюсь экономической ситуацией.
— Садись, налью, поговорим, — предложил он. — Ты первый солдат, который интересуется не тем, как напиться, а тем, как дела идут.
За чашей неплохого красного вина Марций поведал то, что знал только человек его профессии. В таверне собираются люди разных сословий, языки развязываются, и опытный хозяин слышит многое.
— Вино я возил раньше и в легион, и в деревни, и даже в пустоши торговал, — объяснял он. — Там есть вожди, которые ценят хорошее вино, готовы платить золотом. Но сейчас… Сейчас там что-то происходит. Старые связи рвутся, новые — не складываются.
— Что именно происходит?
— Не знаю точно. Но мой компаньон,