— Что будет дальше?
— Попробует другие методы. Может быть, подкуп твоих информаторов. Или компромат. Или прямую угрозу близким людям.
— У Логлайна нет близких людей.
— А у тебя есть друзья в легионе. Есть люди, которые тебе доверяют. Это тоже можно использовать.
Марин оказался прав. На следующий день ко мне подошёл молодой центурион Марк и осторожно сообщил:
— Логлайн, мне нужно тебя предупредить. Вчера ко мне приходил некий Луций Сбирщик. Предлагал хорошие деньги за информацию о твоих… неформальных активностях.
— Что ты ответил?
— Что не знаю ни о каких активностях. Но он сказал, что ещё вернётся. И намекнул, что отказ от сотрудничества может плохо сказаться на моей карьере.
К концу недели картина стала совсем мрачной. Три моих информатора получили предложения о «смене работодателя». Одного из них — старого солдата Марка — открыто угрожали обвинить в воровстве из легионных складов, если он не станет сотрудничать.
Самой серьёзной угрозой стало сообщение от лекаря Флавия: к нему обратился представитель наместника с просьбой «регулярно информировать о состоянии здоровья некоторых офицеров легиона». В списке этих офицеров было и моё имя.
— Понимаешь, — говорил мне лекарь, — они могут использовать медицинскую информацию для дискредитации. Например, заявить, что ты психически неуравновешен из-за магической травмы.
Ситуация становилась критической. Наместник готовился к серьёзному наступлению на независимость легиона, и я оказался одной из главных мишеней.
Утро принесло новую порцию тревожных известий. Дециус передал мне сводку от информаторов: за неделю к восьми моим людям обратились с «предложениями о сотрудничестве». Двое уже согласились, остальные колебались. Информационная сеть, которую я строил месяцами, начинала разваливаться.
Но самый сильный удар пришёл с неожиданной стороны. Центурион Кассий попросил меня о встрече и прямо заявил:
— Логлайн, мне пришлось принять предложение наместника.
— Понимаю. Семья важнее.
— Ты не осознаёшь всей ситуации, — он покачал головой. — Мне не просто предложили деньги. Мне намекнули, что если я откажусь, то моя старшая дочь может «пострадать в результате несчастного случая». А средняя — «заболеть неизлечимой болезнью».
Вот оно — истинное лицо методов наместника. Не просто подкуп или запугивание, а прямые угрозы семьям офицеров.
— Они требуют от меня отчёты о настроениях в легионе и планах командования, — продолжал Кассий. — Я постараюсь давать им максимально общую информацию, но…
— Но полностью избежать предательства не получится.
— Именно. Прости, Логлайн. Если бы у меня был выбор…
— У тебя его нет. Я это осознаю.
После разговора с Кассием я понял — противостояние перешло в новую фазу. Наместник играл не по правилам чести, а по законам грязной политической борьбы. И мне нужно было либо принять эти правила, либо найти способ полностью выйти из игры.
Я решил временно снизить активность и сосредоточиться на обороне. Собрав оставшихся надёжных информаторов, дал им новые инструкции:
— С этого дня никаких агрессивных действий по сбору информации. Только пассивное наблюдение и передача того, что сами услышите. При малейших признаках опасности — прекращаете сотрудничество.
Трактирщик Марин одобрил решение:
— Мудро. В таких ситуациях лучше переждать первую волну атак, а потом планировать контрнаступление.
— Если доживём до контрнаступления.
— Доживём, — уверенно сказал старый разведчик. — У наместника есть одна слабость — он слишком торопится. А торопливость в политике часто приводит к ошибкам.
Следующие дни я посвятил укреплению личной безопасности. Изменил маршруты движения по форту, стал избегать предсказуемых мест встреч, усилил внимание к окружающей обстановке. Опыт спецназовца подсказывал множество способов минимизировать риски.
Важнее всего было не дать втянуть себя в открытый конфликт. Пока я формально не нарушал никаких правил и не давал поводов для официальных обвинений, наместник мог действовать только исподтишка. А значит, у меня оставались шансы на выживание.
Самым сложным решением стал вопрос о магических способностях. За последние месяцы я значительно продвинулся в восстановлении, но демонстрировать полную мощь было опасно. Слишком сильный маг мог показаться угрозой, слишком слабый — лёгкой мишенью.
Я решил держаться золотой середины — показывать способности чуть ниже реального уровня, создавая впечатление медленного, но стабильного прогресса.
Неожиданную поддержку я получил от легата Валерия. Командир вызвал меня к себе и прямо сказал:
— Логлайн, я знаю, что на тебя оказывается давление. Официально я ничего не могу сделать, но неофициально — предупреждаю: любые попытки устранить тебя будут рассматриваться как покушение на моего офицера.
— Это поможет?
— Ненадолго. Но даст время подготовиться к более серьёзным мерам.
К концу недели ситуация стабилизировалась на новом уровне противостояния. Наместник получил нескольких информаторов в легионе, но не добился полного контроля. Я потерял часть своей сети, но сохранил свободу действий.
Главное — я осознал истинные масштабы политической игры, в которую попал. Это была не просто борьба за влияние в одном регионе. Это была часть большой схватки за будущее империи, где каждый должен был выбрать сторону.
И время этого выбора приближалось неумолимо.
Поздним вечером, сидя в своей каморке и анализируя события последних дней, я заметил важную деталь — мои магические способности восстанавливались быстрее, чем я показывал окружающим. Травма Логлайна заживала, но что-то ещё происходило с магической структурой тела. Заклинания давались легче, энергия восстанавливалась быстрее, концентрация держалась дольше.
Возможно, это был ключ к выживанию в политических играх. Не военная сила и не хитрость, а то самое магическое превосходство, которое делало человека действительно опасным противником в этом мире.
Завтра я начну новый этап обучения с Олдрисом. Пора переходить от восстановления к настоящему развитию способностей.
Глава 17
Утро встретило меня с новой энергией, которая словно пульсировала внутри — результат месяцев упорной работы с Олдрисом. Впервые за всё время пребывания в теле Логлайна я проснулся без привычной тяжести в груди, без ощущения разорванных магических каналов. Мана текла по телу плавно, как горная река после весеннего таяния — чистая, мощная, послушная.
Я поднялся с койки и потянулся, чувствуя, как энергия отвечает на мысленный призыв. Достаточно было подумать об огне — и на ладони вспыхнула яркая сфера пламени, устойчивая и горячая. Не так, как раньше, когда каждое заклинание давалось через боль и усилие, а нормально — так, как должно быть у любого мага третьего ранга.
«Наконец-то», — подумал я, любуясь танцующими языками пламени. Огненный шар получился плотным и концентрированным, способным пробить не только ткань или кожу, но и тонкие металлические пластины