— Разумно. Наместник — влиятельная фигура. Его поддержка может открыть большие перспективы… или её отсутствие может их закрыть.
В словах Луция чувствовалась плохо скрываемая угроза. Очевидно, он уже принял предложение и теперь набирал сторонников среди колеблющихся.
Тем временем я попытался выяснить позицию легата Валерия. Командир легиона оказался в наиболее сложном положении — формально он не мог открыто противостоять наместнику, но и предать интересы своих офицеров тоже не хотел.
— Ситуация чертовски сложная, — признался он мне во время нашей очередной встречы. — Из столицы приходят сигналы о необходимости «улучшения взаимодействия с гражданскими властями». Одновременно мне дают понять, что любая попытка противостоять этим инициативам будет расценена как нарушение дисциплины.
— То есть нас просто вынуждают подчиниться?
— Не так грубо, но да. Система работает просто — тех, кто согласится сотрудничать, наградят и повысят. Тех, кто будет упорствовать, найдут способ убрать. Формально — за некомпетентность или нарушения.
Я решил попробовать третий путь — создать видимость готовности к сотрудничеству, но на собственных условиях.
На встрече с Октавием Скрибой через три дня я изложил свою позицию:
— Предложение наместника интересное, но я хотел бы внести некоторые уточнения в условия сотрудничества.
Чиновник приподнял бровь:
— Какие именно?
— Во-первых, я готов консультировать по вопросам военной эффективности, но только в рамках общих стратегических вопросов. Никакой информации о конкретных планах или операциях.
— Это существенно ограничивает ценность твоих услуг.
— Во-вторых, — продолжил я, игнорируя замечание, — я хотел бы сохранить свои нынешние обязанности в легионе. Работа в совете должна быть дополнительной, а не основной.
— И в-третьих?
— В-третьих, мне нужны гарантии того, что моя информационная деятельность не будет использована во вред легиону или отдельным офицерам.
Октавий внимательно выслушал и медленно покачал головой:
— Боюсь, эти условия неприемлемы. Наместник рассчитывал на более… конструктивное сотрудничество.
— Тогда мне понадобится больше времени на размышления.
— Время — ресурс ограниченный, Логлайн. Наместник ценит быстрые решения.
После ухода чиновника я осознал — попытка торговаться провалилась. Наместнику нужны были не партнёры, а подчинённые. Значит, пришло время переходить к более жёстким методам.
Вечером я собрал неформальное совещание с теми офицерами, которым доверял: центурионом Авлом, инженером Децимом и молодым центурионом Марком, который командовал разведывательными подразделениями.
— Господа, — начал я, — нам нужно определиться с позицией по поводу инициатив наместника. Ситуация критическая — либо мы найдём способ сохранить независимость легиона, либо превратимся в марионеток гражданских властей.
— Что предлагаешь? — спросил Авл.
— Пока что — осторожность и сбор информации. Нужно выяснить, кто из офицеров реально готов сотрудничать с наместником, а кто только делает вид.
Решение оказалось правильным. Уже через два дня мой информатор среди слуг наместника передал тревожные новости: Октавий Скриба получил указание «ускорить процесс» и применить «дополнительные методы убеждения» к несговорчивым офицерам.
Политическая игра переходила в новую фазу.
Предупреждение пришло в виде анонимной записки, найденной под дверью моей каморки: «Твоя любознательность может дорого обойтись. Есть силы, которые не терпят чрезмерного любопытства». Записка была написана на хорошей бумаге, чернилами высокого качества — явно не дело рук простого солдата.
Я внимательно изучил почерк и бумагу. Образованный человек, привыкший к деловой переписке. Канцелярский стиль. Скорее всего, кто-то из окружения наместника или магистрата.
К обеду ситуация стала ещё более зловещей. Дециус, мой связной, передал сообщение от кузнеца Гаррена: «Трое незнакомцев интересовались твоими привычками. Спрашивали, где ты обычно бываешь вечерами, с кем встречаешься».
Признаки слежки я заметил ещё днём раньше, но списал на обычную армейскую бдительность. Теперь стало ясно — это было нечто большее. За мной следили профессионалы.
Вечером, возвращаясь с занятий по рукопашному бою, я заметил четверых мужчин, которые явно ждали меня в переулке между казармами и оружейными складами. Все были одеты как торговцы или ремесленники, но держались совсем по-другому — напряжённо, готовые к действию.
— Логлайн, не так ли? — спросил старший из них, мужчина лет сорока с шрамом через левую щёку. — Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О том, что умные люди не суют нос в чужие дела.
Двое других начали медленно обходить меня с флангов, явно готовясь к схватке. Четвёртый остался сзади, перекрывая путь к отступлению.
— Понятно, — кивнул я, медленно сжимая рукояти метательных ножей под плащом. — А если умный человек всё-таки сунул нос не туда?
— Тогда этот нос можно отрезать, — ухмыльнулся главарь. — Вместе с головой, к которой он прикреплён.
Нападение было стремительным и хорошо координированным. Двое атаковали одновременно — один с кинжалом, второй с короткой дубинкой. Третий попытался зайти сзади, четвёртый остался в резерве.
Но они не учли одного — за месяцы тренировок с легионерами я не только учил их, но и сам оттачивал навыки. Тело Логлайна уже полностью слушалось меня, а опыт спецназовца подсказывал правильные решения.
Первый нападавший получил удар локтем в солнечное сплетение и рухнул, хватая ртом воздух. Второго я схватил за руку с дубинкой, развернул и использовал как живой щит против третьего. Когда тот замешкался, не решаясь ударить товарища, я сломал руку второму нападавшему и швырнул его на третьего.
Главарь оказался опытнее остальных. Он не стал спешить, выждал момент и атаковал, когда я был занят остальными. Удар кинжала пришёлся в плечо, но не глубоко — плотная кожаная куртка смягчила удар.
Я развернулся и нанёс серию быстрых ударов по болевым точкам. Главарь попытался парировать, но явно не ожидал такой техники. Через несколько секунд он лежал на земле с вывихнутой рукой и сломанным носом.
— Кто вас послал? — спросил я, приставив нож к его горлу.
— Никто… мы сами…
Я слегка надавил лезвием, и по шее потекла тонкая струйка крови.
— Попробуй ещё раз.
— Октавий… Октавий Скриба дал задание… преподать урок слишком любопытному магу.
Значит, наместник решил перейти к прямым угрозам. Это было одновременно плохо и хорошо. Плохо — потому что означало серьёзность намерений. Хорошо — потому что показывало его методы.
— Передай своему хозяину, — сказал я, отступая, — что урок получил он, а не я. И если ещё раз попытается играть в такие игры, следующего разговора может не быть.
Я оставил их в переулке и быстро направился к казармам. Требовалось срочно менять тактику.
В тот же вечер я встретился с трактирщиком Марином и рассказал о происшествии.
— Значит, игра началась всерьёз, — мрачно констатировал старый разведчик. — Октавий