Методично продвигался через анфиладу комнат, прикрывая спину товарищей и координируя атаку. Мой АК-74 работал короткими очередями. Каждая пуля — в цель, каждое движение выверено годами тренировок и боевого опыта. За годы службы в спецназе научился драться не только оружием, но и умом. Предугадывать действия противника, использовать архитектуру здания, превращать роскошь в военную тактику.
— Главный зал зачищен! — рявкнул в рации Громов. — Саманьего здесь нет!
— Проверяй подвалы! — откликнулся я, уворачиваясь от очереди автомата. — Документы должны быть там же!
Сопротивление постепенно слабело. Профессиональные наёмники дрались до конца, но численность и выучка нашей группы брали своё. Через полчаса от начала штурма основные узлы сопротивления были подавлены, а выжившие охранники либо сдались, либо попытались бежать через запасные выходы.
В подвальных помещениях особняка наткнулся на нечто, что превзошло все мои ожидания. За замаскированной дверью в винном погребе обнаружилось целое подземное царство. Несколько комнат, оборудованных по последнему слову техники. Здесь были серверы с компьютерами, сейфы разных размеров, стеллажи с документами и даже небольшая лаборатория для анализа наркотических веществ.
Но главная находка ждала в центральной комнате. Массивный сейф фирмы «Мозлер» — такие использовались в центральных банках крупных государств — возвышался посреди помещения как неприступная крепость. На его вскрытие потребовалось почти час работы с термитными зарядами и специальным оборудованием, которое принесли наши сапёры.
— Святая мать… — выдохнул сержант Громов, заглядывая внутрь сейфа вместе со мной.
Помимо ожидаемых золотых слитков и пачек долларов различных достоинств, внутри оказались десятки папок с документами на нескольких языках. Быстро просмотрел содержимое и понял сразу, что это настоящее сокровище для любой спецслужбы мира. Серёжа решил осмотреть соседние комнаты.
Списки коррумпированных политиков из полудюжины стран, включая имена, которые регулярно появлялись в международных новостях. Схемы отмывания денег через банки Швейцарии, Панамы и Кипра с точными суммами и номерами счетов. Маршруты поставок наркотиков в Европу и Северную Америку с указанием используемых портов, судов и подкупленных таможенников.
Но самое шокирующее ждало меня в последней папке. Детальные планы серии террористических атак в крупных американских городах, которые должны были отвлечь внимание правоохранительных органов от крупной партии героина. Взрывы в торговых центрах, школах, больницах. Эдуардо планировал убить тысячи невинных людей ради прикрытия своего бизнеса.
— Упаковывай всё в герметичные контейнеры, — приказал я Петрову, чувствуя, как адреналин смешивается с холодной яростью. — Эта информация стоит больше, чем вся кокаиновая империя Саманьего. С такими данными мы можем разрушить половину наркотрафика в регионе.
Петров уже связывался по рации с группой эвакуации, когда Громов доложил из соседнего помещения:
— Товарищ капитан, здесь Эдуардо. Точнее, то, что от него осталось.
Прошёл в указанную комнату. Король Кокаина лежал в луже крови возле своего рабочего стола с пулей в затылке. Рядом валялось тело телохранителя. Видимо, преданный слуга решил избавить босса от позора плена и суда. Или просто испугался мести конкурентов.
— Какая разница, — пожал я плечами, хотя внутри чувствовал лёгкое разочарование.
— Главное, что такие документы у нас. Эта информация важнее одного мёртвого наркобарона.
Но даже мёртвый Саманьего решил преподнести мне последний сюрприз.
Первые звуки приближающихся вертолётов поначалу принял за подоспевшее подкрепление. Но голос диспетчера в наушнике заставил меня похолодеть:
— «Росомаха-один», у нас проблемы! Боливийские ВВС подняли четыре штурмовика и требуют немедленного прекращения операции!
— Что за чёрт? — выматерился я сквозь зубы. — У нас есть официальное разрешение правительства!
— Разрешение отозвано час назад. Приказ об аресте всех участников операции. Видимо, кто-то решил нас подставить!
Понял сразу: кто-то из высокопоставленных чинов получил более выгодное предложение от конкурентов Саманьего. Или просто испугался огласки компрометирующих документов. Политика в этих краях менялась быстрее погоды, а жизни иностранных военных никого не интересовали.
Первые артиллерийские снаряды разорвались в роскошном саду особняка, превратив пальмы и фонтаны в груду дымящихся обломков. Взрывная волна выбила все оставшиеся стёкла в здании и заставила нас искать укрытие в подвальных помещениях.
— Всем группам, немедленная эвакуация! — рявкнул я в рацию, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. — Путь к вертолётам перекрыт, движемся к запасной точке сбора!
Но запасная точка находилась в двух километрах через открытую местность, а боливийские штурмовики методично утюжили территорию ракетами и пушечным огнём. Радиосвязь с базой была нарушена помехами. Местные явно готовились к этой операции заранее.
Моя группа оказалась в ловушке. Снаружи — артиллерийский огонь и авиация противника, а выходы из особняка простреливались снайперами. Выжившие охранники Саманьего, поняв, что происходит, попытались взять реванш и блокировали несколько коридоров.
— Товарищ капитан, — Громов вытирал кровь с рассечённого лба, — если мы здесь задержимся, то все сдохнем. Нужно прорываться, пока есть силы.
Знал: сержант прав. Но прорыв через открытую местность под огнём артиллерии был почти самоубийством. А документы из сейфа Саманьего могли остаться погребёнными под обломками навсегда.
— Берём только самое важное, — решил я быстро, понимая, что времени на размышления нет. — Петров, отбери документы о террористических планах и списки американских коррупционеров. Остальное придётся оставить.
Последняя попытка связаться с российской базой провалилась — в эфире звучали только боливийские команды и помехи. Мы остались одни против целой армии в чужой стране, и шансы на выживание таяли с каждой минутой.
Прямое попадание 155-мм снаряда в западную стену особняка стало началом моего конца. Находился в тот момент в коридоре между главным залом и библиотекой, пытался координировать эвакуацию документов и следить за обстановкой одновременно. Взрывная волна обрушила половину первого этажа и погребла под обломками мраморных колонн и хрустальных люстр несколько наших бойцов.
Мир вокруг меня взорвался оглушительным рёвом и ослепительной вспышкой. Каменные блоки размером с автомобиль летели по воздуху, как детские игрушки, а потолочные балки трещали и рушились одна за другой. Успел только прикрыть голову руками, когда многотонная масса обломков обрушилась прямо на меня.
Боль была невозможной, казалось, что каждая кость в теле раздроблена, а внутренности превратились в кровавое месиво. Осколки мрамора и железа разорвали кожу и мышцы в десятках мест, оставив меня лежать в луже собственной крови среди дымящихся развалин. Дышать было почти невозможно, каждый вдох приносил новую волну агонии.
Сквозь звон в ушах и туман