Тетя Зара, увидев мое лицо, сразу все поняла.
— Получилось?
— Кажется, да. Руслан пошел к отцу.
Она медленно кивнула, потерла лоб.
— Теперь держись, девочка. Теперь буря начнется. И первый удар может прийти сюда.
— Сюда? Почему?
— Они поймут, что это твоих рук дело. Кто еще мог знать про запись? Кто еще был так жестоко обижен? Ты для них теперь не жертва, а угроза. А угрозу устраняют.
Я не подумала об этом. Я была так сосредоточена на атаке, что забыла о защите. Но тетя Зара была права. Ислом не станет сидеть сложа руки. Он будет искать источник утечки. И быстро придет ко мне.
Страх, острый и холодный, сковал мне живот. Но следом за ним пришло странное спокойствие. Пусть приходит. Я не та беспомощная женщина, которую он выгнал ночью. У меня есть правда. И есть тихая ярость, которая копилась все эти недели.
Наступила ночь. Я не могла уснуть. Сидела у окна, смотрела на темный лес. И ждала. Не знала кого, но ждала.
И дождалась.
Около двух ночи мой новый телефон завибрировал. Не SMS. Звонок. С незнакомого номера, но с кодом нашего города.
Я взяла трубку. Не сказала ни слова. Только слушала.
Дыхание. Тяжелое, мужское. Потом голос. Хриплый, налитый ядом. Ислам.
— Довольна, сука? Довольна, что все разрушила?
Я не ответила. Сжала телефон так, что пальцы побелели.
— Я тебя найду. Ты думала, спряталась? Я везде найду. И сделаю так, что ты сама попросишься в могилу. Ты слышишь меня?
Я нашла голос. Тихий, но четкий.
— Я уже в могиле, Ислам. Туда меня положили вы с Эльвирой. А теперь вам там место готовить. Рядом со мной.
Он зарычал что-то нечленораздельное. Потом крикнул:
— Отец знает! Знает, что это ты все подстроила! Фото, запись — все фальшивка! Он тебя проклянет навсегда!
— Если он верит вам и дальше, то он уже не отец мне, — сказала я и оборвала звонок.
Телефон тут же снова зазвонил. С того же номера. Я отключила звук, положила его на стол. Он вибрировал еще долго, как разъяренная оса.
Я сидела и смотрела на эту дрожащую черную плитку. Во рту был вкус железа — я прикусила губу до крови. Но я не плакала. Внутри было пусто и холодно. Как в леднике.
Они перешли в контратаку. Они убедили отца, что я лгунья и мстительная сумасшедшая. Конечно. Это был их единственный шанс. Отец, возможно, даже обрадовался этой версии — легче поверить, что одна дочь сошла с ума, чем признать, что другая — бесчестная блудница, а зять — подлец.
Значит, правда, которую донес Руслан, уже похоронена под новым слоем лжи. Война только начиналась. И у них были все преимущества — доступ к отцу, уважение общества, деньги. У меня — только эта глушь. И кусок памяти во флешке.
Но теперь я знала наверняка — они боятся. Их голос выдавал животный, панический страх. Значит, я ударила точно. Значит, их идиллия дала трещину. И эту трещину можно было расширить.
Я посмотрела на спящий дом тети Зары. Я не могла подвергать ее опасности. Если Ислам найдет меня здесь, он принесет сюда скандал, возможно, даже насилие.
Утром я рассказала тете о звонке. Она выслушала молча, попивая чай.
— Значит, пора уезжать, — сказала она просто.
— Куда? — спросила я без надежды.
— В город. Прятаться на виду. У Халида есть друзья. Снимаешь комнату. Устраиваешься на работу. И продолжаешь свою войну, если надо. Но отсюда тебе уже не достать до них. А они до тебя — запросто.
Город. Это слово звучало как приговор и как спасение одновременно. Там я была никем. Бездомной изгнанницей. Но там я была ближе к эпицентру. Там я могла действовать.
— Я не хочу вас подводить, — сказала я.
— Ты меня не подведешь. Ты выживешь. Это и будет лучшей благодарностью. Собери вещи. Я поговорю с Махмудом.
Через два часа Халид был во дворе. Он уже все знал.
— У меня есть вариант, — сказал он. — Подруга моей сестры сдает комнату в общежитии при фабрике. Девушки там живут, в основном приезжие. Никто лишних вопросов не задает. Работу можно найти на той же фабрике. Нелегкую, но честную.
Это был выход. Не лучший, но выход.
Я собрала свой чемодан. Положила туда немного одежды, флешку, зарядки, деньги. Розовый телефон оставила на дне тумбочки — он свое отслужил.
Прощаясь с тетей Зарой, я вдруг расплакалась. Впервые за все время. Не от боли, а от благодарности. Она обняла меня сухими, сильными руками.
— Не сгибайся. И не озлобляйся. Помни, кто ты есть на самом деле. Не дай им это украсть.
Я кивнула, не в силах говорить.
Мы сели в ниву Халида. Я смотрела в заднее стекло, как когда-то смотрела на родной дом. Дом тети Зары уменьшался, растворялся в скалах. Мое последнее убежище.
Теперь — вперед. В хаос, который я сама и создала. Навстречу их гневу и своей неизвестной судьбе. С одним оружием — правдой, которая уже начала жечь им души.
Глава 12
Город встретил меня серым дождем и запахом бензина. Халид довез до проходной фабрики — длинного унылого здания из рыжего кирпича. Свистки, гудки, толпы людей в одинаковой синей спецодежде.
Комната в общежитии была на четвертом этаже. Две кровати, два шкафчика, стол у окна. Обои в пятнах, линолеум стертый до дыр. Но чисто. Моя соседка, Лейла, оказалась круглолицей веселой девушкой из дальнего аула. Она работала здесь третий год.
— Место не сахар, но жить можно, — сказала она, помогая мне разложить вещи. — Главное — начальство не злить и график соблюдать. Работа тяжелая, но платят исправно.
Я кивала, почти не слыша слов. Гул города за окном давил на виски. После горной тишины это был настоящий адский шум.
На следующий день меня оформили. Дали спецовку, ботинки, пропуск. Цех пошива спецодежды. Бесконечные ряды швейных машин. Грохот, мерцание ламп дневного света, запах ткани и масла. Меня посадили за оверлок — обрабатывать края брюк. Старая женщина, мастер смены, показала за пять минут, что делать. Потом оставила одну.
Руки помнили движения — я ведь шила дома, себе и сестре. Но здесь нужна была не аккуратность, а скорость. Ноги давили на педаль, игла бешено стучала, ткань уползала