Аукционист захлопал молотком.
— Продано! Фатиме Ибрагимовой!
Все смотрели на них с любопытством. Рашид смотрел на невестку с недоумением.
Фатима вышла в центр зала. Глаза всех были прикованы к ней.
— Спасибо за эту возможность, — её голос был чистым и звонким, без тени волнения.
— Но я хочу воспользоваться своим правом победителя и не забрать этот приз, а… подарить его.
Шёпот удивления пронёсся по залу.
— Я дарю этот приз моему свёкру, Рашиду Ибрагимову, и моему отцу, Омару Хакимову. Думаю, им есть о чём поговорить. Без нас. — Она улыбнулась.
— А все средства, которые я только что пообещала, остаются в фонде. Это мой личный вклад. В наше общее будущее.
Наступила тишина, а затем зал взорвался аплодисментами. Это был жест такой щедрости, такого такта и такой мудрости, что он покорил всех.
Рашид подошёл к ней, взял её за руку и поднял её вверх, как победителя.
— Я всегда знал, что мой сын — счастливчик! — провозгласил он, и в его голосе звучала неподдельная радость.
— Он нашёл не просто жену. Он нашёл сокровище!
Вечер закончился их общим танцем. Не под пристальными взглядами, как тогда, на свадьбе, а под восхищёнными улыбками. Они кружились под звуки вальса, забыв обо всём на свете.
— Ты сегодня перевернула всё с ног на голову, — сказал Амир, прижимая её к себе.
— Я думал, я произвёл фурор своей речью, а ты просто взяла и затмила всех.
— Это была наша общая победа, — она положила голову ему на плечо.
— Ты говорил о вторых шансах. А я их… подарила. Двум самым важным мужчинам в моей жизни. Кроме тебя.
— Они его используют? — спросил он.
— Отец и твой папа?
— Обязательно, — она уверенно кивнула.
— Они оба упрямые, гордые старики. Им нужно время наедине, чтобы понять, что они не враги. Что они… просто отцы, которые хотели лучшего для своих детей. Как-нибудь за бокалом вина они это осознают.
Они молча танцевали, наслаждаясь моментом.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросил Амир.
— О том, что теперь все газеты будут писать только о нас? — предположила она.
— Нет. Я думаю о том, что наш «контракт на год»… он истёк. Официально. Сегодня.
Она замерла в его объятиях и посмотрела на него. В её глазах мелькнула тень старой боли, старого страха.
— И что же теперь?
— А теперь, — он улыбнулся и прижал её ладонь к своему сердцу, — я предлагаю новый. Контракт на жизнь. Без правил. Без условий. Только мы. И наша любовь. Согласна?
Слёзы снова навернулись на её глаза, но на этот раз это были слёзы чистой, безоговорочной радости.
— Да, — прошептала она.
— Согласна. На всё. Навсегда.
Они целовались под звуки музыки, не обращая внимания на аплодисменты, на вспышки камер, на весь окружающий их мир. Их бал закончился. Их сказка — только начиналась.
А высоко над ними, в тёмном небе, зажглась первая звезда — яркая, как её камень, и твёрдая, как его слово. Слово, данное навеки.
Глава 21. Утро после триумфа.
Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь щели в шторах, разбудили их постепенно. Они лежали, переплетённые конечностями, в большой кровати, на простынях, всё ещё пахнущих вечерними духами и праздником. Воздух в спальне был наполнен тишиной и покоем, столь контрастирующими с вчерашней суматохой.
Амир открыл глаза первым. Он смотрел на спящую Фатиму, залитую золотистым светом. Её лицо, обычно собранное и напряжённое, сейчас было разглажено сном, губы приоткрыты в лёгкой улыбке.
Он не мог отвести взгляд, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это хрупкое мгновение совершенства.
Она почувствовала его взгляд. Её ресницы дрогнули, и она открыла глаза. На секунду в них мелькнула привычная настороженность, но тут же растворилась, сменившись тёплым, сонным узнаванием.
— Доброе утро, — прошептала она, её голос был хриплым от сна.
— Доброе, — он поцеловал её в лоб, в нос, в губы. Медленно, нежно, будто заново открывая её для себя.
— Как ты себя чувствуешь, героиня вчерашнего вечера?
Она потянулась, как кошка, и улыбнулась.
— Как будто меня переехал каток из папарацци, светской суеты и оваций. Но приятно. Очень приятно.
Они лежали, смотря друг на друга, и весь вчерашний триумф казался далёким и одновременно очень близким сном.
— Ты была невероятна, — сказал он, отводя со её лба непослушную прядь.
— Эта речь... я до сих пор под впечатлением. Все были под впечатлением.
— Это была не моя речь, — поправила она его, прижимаясь к его плечу.
— Это была наша правда. Ты говорил от сердца, и все это почувствовали. А тот жест с призом... это просто пришло мне в голову. Я увидела их обоих — твоего отца и моего — сидящих за одним столом, но разделённых всей этой историей... и поняла, что должна это сделать.
— Это был гениальный ход, — восхищённо покачал головой Амир.
— Отец потом не мог говорить от переполнявших его чувств. Он сказал, что ты перехитрила самого себя.
— Я не хотела никого перехитрить, — она посмотрела на него, и в её глазах была лёгкая грусть.
— Я просто хотела дать им шанс. Как нам дали шанс.
Они помолчали, слушая, как за окном просыпается город. Обычный будний день вступал в свои права, но для них всё было иным.
— Что теперь? — спросила она тихо.
— Вчера был такой красивый финал. Как жить после финала?
— Это был не финал, — он перевернулся на бок, чтобы лучше видеть её лицо.
— Это было начало. Начало нашей настоящей жизни. Без контрактов, без секретов, без необходимости что-то доказывать. Просто мы.
— Просто мы, — она повторила эти слова, как заклинание.
— Звучит страшновато. И безумно здорово.
Их разговор прервал тихий стук в дверь. В дверном проёме показалась Аида с подносом в руках. На нём дымились два ароматных кофе, свежевыжатый сок и круассаны.
— Я не помешала? — спросила она застенчиво, чего за ней никогда не водилось.
— Нисколько, — улыбнулась Фатима, приподнимаясь на локте.
— Это очень мило с вашей стороны.