— Мы всё обсуждали вчерашний вечер. Рашид не может прийти в себя от твоего жеста, Фатима. Он говорит, что ни одна женщина в нашем роду не проявляла такой мудрости и такой щедрости души.
— Он преувеличивает, — смутилась Фатима.
— Нет, не преувеличивает, — твёрдо сказала Аида.
— Ты совершила чудо. Не только вчера. Ты совершила чудо с моим сыном. С нашей семьёй. — Она повернулась к Амиру.
— Ты знаешь, сынок, твой отец вчера... он плакал. Во время твоей речи. Я не видела его слёз с тех пор, как умерла его мать.
Амир почувствовал, как у него сжалось горло. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
— Я просто хотела сказать вам спасибо, — Аида встала и нежно потрепала Фатиму по щеке.
— И передать приглашение на завтрак. Через час. В саду. Твой отец уже там, — это она сказала Амиру.
— Он хочет поговорить с тобой. С глазу на глаз.
Когда дверь закрылась, они переглянулись.
— «С глазу на глаз»? — насторожилась Фатима.
— Всё хорошо? Он не передумал?
— Не думаю, — Амир покачал головой, хотя и в его душе зашевелилась лёгкая тревога.
— Наверное, просто хочет что-то обсудить. Без свидетелей.
Через час, побрившись и приведя себя в порядок, Амир вышел в сад. Утренний воздух был свеж и прозрачен. Рашид сидел за плетёным столиком под раскидистой яблоней и пил кофе. Увидев сына, он отложил газету.
— Садись, — кивнул он.
— Кофе есть. Круассаны ещё тёплые.
Амир сел, налил себе кофе из дымящегося термоса. Они помолчали несколько минут, наслаждаясь тишиной и ароматом утра.
— Хороший был вечер, — наконец сказал Рашид.
— Очень хороший. Ты молодец.
— Спасибо, папа, — Амир смотрел на отца, ожидая продолжения.
— Я вчера много о чём думал, — Рашид отхлебнул кофе.
— Слушал твою речь. Смотрел на тебя. На Фатиму. И понял одну вещь. Я был неправ. Во многом.
Амир замер, не веря своим ушам. Его отец редко признавал ошибки.
— Я пытался сделать из тебя свою копию, — продолжал Рашид, глядя куда-то вдаль, на цветущие клумбы.
— Впихнуть в тебя свои амбиции, свои мечты. А ты... ты всегда был другим. Более мягким. Более... чувствующим. И я не видел этого. Я видел слабость. А это оказалась сила.
Он повернулся к сыну, и его глаза были серьёзными и печальными.
— Прости меня, сынок. За давление. За непонимание. За то, что чуть не сломал тебе жизнь своим упрямством.
Амир почувствовал, как по его щекам катятся слёзы. Он даже не пытался их смахнуть.
— Я... я тоже был не прав, папа. Я должен был говорить с тобой. Искать компромисс. А не врать и не строить эти дурацкие планы.
— Враньё — это тоже по моей части, — горько усмехнулся Рашид.
— Я сам научил тебя, что результат важнее средств. Что победа оправдывает всё. А оказалось, что нет. Оказалось, что самое важное — это честность. Перед другими и перед самим собой. Этому ты научил меня. И она научила.
Они снова помолчали. Птицы пели в ветвях яблони, и где-то вдали слышался смех садовника.
— Что же нам теперь со всем этим делать? — спросил Амир, вытирая лицо.
— Жить, — просто сказал Рашид.
— Жить по-новому. Я... я отхожу от дел. Постепенно. Дубайский проект — твой. Полностью. Делай что хочешь. Строй свой стартап. Пиши код. Я не буду вмешиваться. Ты доказал, что можешь принимать верные решения. Не только в бизнесе.
Амир смотрел на отца с широко открытыми глазами. Он не ожидал такого.— Папа... я не знаю, что сказать...
— Ничего не говори, — Рашид махнул рукой.
— Просто будь счастлив. С ней. Выстраивай свою жизнь. А я... я может быть займусь внуками. Когда они появятся. — Он бросил на сына хитрый взгляд.
— И не заставляйте себя долго ждать. Ваша мать уже присматривает коляски.
Амир рассмеялся сквозь слёзы. Это было так не похоже на его всегда серьёзного отца.
— Постараемся не задерживать.
Они допили кофе, разговаривая уже о простых вещах — о погоде, о саде, о новых сортах роз, которые хочет посадить Аида. Это был их первый по-настоящему взрослый разговор. Без упрёков, без давления, без скрытых намёков.
Разговор отца и сына, которые наконец-то увидели друг в друге не противников, а родных людей.
Вернувшись в спальню, Амир застал Фатиму за чтением новостей на планшете. На её лице играла довольная улыбка.
— Смотри, — она протянула ему планшет.
— Мы с тобой на первых полосах всех светских хроник. «Новая королевская чета города». «Триумф Ибрагимовых». «Скандальная история, закончившаяся сказкой».
Он пролистал заголовки, просмотрел фотографии — они с ней, сияющие, счастливые, неразлучные.
— Ничего себе. А что пишут про... нашу историю? Про долги, про контракт?
— Ни слова, — она улыбнулась.
— Видимо, твой отец поработал. Всё подано как история великой любви, преодолевшей все препятствия. Что, в общем-то, правда.
Он сел на кровать рядом с ней и обнял её.
— Только что говорил с отцом. Он... он извинился. Предложил мне полностью возглавить дубайский проект. Разрешил заниматься своим стартапом.
Фатима отложила планшет и посмотрела на него с нежностью.
— Я рада. Ты заслужил это. А что со стартапом? Ты же хотел разрабатывать это приложение для удалённого мониторинга здоровья.
— Хочу, — кивнул он.
— Но теперь у меня будет партнёр. Очень жёсткий и требовательный. Которая не даст мне расслабиться.
— Это я? — она приподняла бровь.
— А кто же ещё? — он поцеловал её.
— Ты будешь моим главным инвестором и критиком. Только обещай не слишком меня пинать.
— Обещать не могу, — она сделала серьёзное лицо.
— Но я буду справедлива. И ещё... я подумала. Насчёт фонда. Я хочу сделать его своим основным проектом. Не просто раз в год бал, а настоящую, работающую структуру. С программами поддержки, с исследованиями, с реальной помощью. Я уже поговорила с отцом, он готов консультировать по юридическим вопросам.
Они смотрели друг на