Руслан подошел ко мне.
— Все хорошо? — тихо спросил он.
Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Я только что сожгла последний мост. И сквозь пепел начинал пробиваться первый луч настоящей свободы.
Девятая глава. Чужая мать
Тишина, наступившая после ухода Магомеда, была тяжелой и звенящей. Я стояла, прислонившись к двери, и не могла унять дрожь в коленях.
Слова о разводе повисли в воздухе реальной, необратимой угрозой. Теперь пути назад действительно не было.
Руслан молча подошел, взял меня за локоть и отвел на кухню, усадил на стул.
— Выпей воды, — сказал он просто, наливая в стакан. Его руки были твердыми и уверенными.
Я сделала несколько глотков, пытаясь привести в порядок дыхание.
— Я сказала ему, — прошептала я, глядя на воду в стакане.
— Я действительно сказала.
— Вы поступили правильно, — его голос был спокойным.
— Это было необходимо.
Вдруг в моем кармане снова зазвонил телефон. Я вздрогнула, ожидая увидеть номер Магомеда. Но на экране горело другое имя — «Свекровь». Сердце упало. Патимат-ханум. Железная женщина, глава их семьи. Ее уважали и побаивались все.
— Алло? — ответила я сдавленным голосом.
— Айла, дочь моя, — ее голос звучал неожиданно мягко, без привычной повелительности.
— Где ты? Я хочу тебя видеть. Поговорить.
«Дочь моя». Эти слова ранили больнее, чем крики ее сына.
— Патимат-ханум, я… сейчас не могу.
— Айла, я прошу тебя. Не как свекровь. Как женщина — женщине. Я жду тебя в парке у фонтана. Через полчаса. Пожалуйста.
Она положила трубку, не дав мне отказать. Я опустила телефон на стол.
— Это его мать, — объяснила я Руслану.
— Она хочет поговорить.
— Не ходи, — сразу же сказал он.
— Это ловушка. Она будет давить на тебя, уговаривать.
— Я знаю. Но… я не могу отказать. Я ей должна уважение. И я боюсь, что если не приду, это даст им новый повод для обвинений.
Руслан тяжело вздохнул.
— Тогда я поеду с тобой. Буду ждать неподалеку.
Патимат-ханум сидела на скамейке, прямая и величественная, несмотря на свой возраст. Увидев меня, она не улыбнулась, но кивнула с достоинством. Я села рядом, чувствуя себя подростком.
— Спасибо, что пришла, — начала она, глядя прямо перед собой на воду фонтана.
— Мой сын — дурак. Ослепленный гордыней мальчишка.
Я молчала, ожидая подвоха.
— Он рассказал мне все. Вернее, я выбила из него правду. И про его глупость с той… девкой. И про твоего нового знакомого. — Она повернула ко мне свое строгое, иссеченное морщинами лицо.
— Но ты, Айла, тоже не права.
— Я не права? — не удержалась я.
— Я не права в том, что терпела его равнодушие? Что молчала, когда он меня унижал?
— Ты не права, что выносишь сор из избы! — ее голос зазвенел, как сталь.
— Что позоришь нашу семью! Развод? Ты знаешь, что скажут люди? Что не смогла удержать мужа! Что ты плохая жена!
— А что мне было делать? — голос мой дрогнул от обиды.
— Целовать ему руки за то, что он меня предает? Молиться за него?
— Бороться! — резко сказала она.
— Бороться за своего мужчину! Терпеть! Умная женщина не бежит, а пережидает бурю! В каждом браке бывают трудности!
— Это не трудности, Патимат-ханум! Это неуважение! Это ложь!
— А твой побег к другому мужчине — это не ложь? — ее глаза сверкнули.
— Это не предательство? Ты думаешь, он тебя любит? Он пользуется моментом! А что будет, когда ты ему надоешь? Ты останешься одна, с клеймом разведенки!
Ее слова били точно в больные места. В мои самые главные страхи.
— Я предпочту быть одной, чем жить в унижении, — попыталась я возразить, но уверенности в голосе поубавилось.
— Одна? — она горько усмехнулась.
— Дитя мое, ты не представляешь, что значит быть одной в нашем мире. Вернись. Даю тебе слово — он одумается. Я заставлю его. Он будет тебя уважать. Вы родите детей. Все наладится.
Она говорила так убедительно, так мудро. В ее словах была тяжелая, давящая правда традиций. Давление веков. Я почувствовала, как моя решимость начинает таять.
— Я… я не знаю, — растерянно прошептала я.
— Мне нужно подумать.
— Хорошо, — она мягко положила свою сухую, прожилистую руку на мою.
— Подумай. Но помни: семья — это самое главное. Ее нужно беречь. Любой ценой.
Она встала и медленно пошла прочь, оставив меня на скамейке с хаосом в душе. Ее слова «любой ценой» висели в воздухе. Ценой моего достоинства? Моего счастья?
Подошел Руслан.
— Все хорошо? — спросил он, внимательно глядя на мое лицо.
— Она сказала, что я позорю их семью, — выдохнула я.
— Что я должна бороться. Терпеть.
— А ты что хочешь? — спросил он просто.
— Бороться за то, что тебя унижает? Или начать жить?
Я посмотрела на него, а потом на уходящую вдаль гордую фигуру свекрови. Две правды. Две жизни. И мне предстояло выбрать между ними.
Десятая глава. Нежданный свидетель
Возвращение в квартиру Руслана после разговора со свекровью было похоже на путь в тумане. Слова Патимат-ханум звенели в ушах:
«Позоришь семью… Бороться… Любой ценой». Эта «цена» казалась мне теперь моей собственной жизнью, растоптанным достоинством.
Руслан молчал, давая мне время прийти в себя. Он приготовил чай, поставил передо мной кружку и сел напротив, ожидая.
— Она сказала, что я должна терпеть, — наконец выдохнула я, глядя на пар, поднимающийся от чая.
— Что умная женщина не бежит, а пережидает бурю.
— А ты считаешь, что годы равнодушия и одна измена — это просто «буря»? — мягко спросил он.
— Или это уже климат, в котором ты задыхаешься?
Я подняла на него глаза. Его слова были точным описанием того, что я чувствовала.
— Она права в одном, — прошептала я.
— Люди будут осуждать меня. Я стану «разведенкой».
— А сейчас ты кто? «Несчастная замужняя женщина, которую муж игнорирует и изменяет ей»? — в его голосе не было насмешки, только горькая правда.
— Что лучше? Какое клеймо ты предпочитаешь носить?
Я не